Шашлык из трех поросят

Ну и ладно, обрадовалась было Марья Михайловна, все работы меньше… Да не тут-то было. Этих милицейских и в служебные помещения занесло. Натоптали, наследили, окурки везде, пыль, грязь. Ботинки перед входом ни один не вытрет, так с улицы и прутся! Директор галереи злой как черт – такое ЧП. А на ком злость сорвать? Ясное дело, на подчиненных. А кто самый безответный? Уборщица, кто же еще. Как налетел на нее в коридоре, как гаркнет! «Чем это вы, – кричит, – тут занимаетесь, лясы, – говорит, – точите, а кругом грязь? И так неприятности, так еще и персонал распустился!»

Марья Михайловна ему и говорит рассудительно, что, мол, к чему зазря убирать, когда до конца дня еще сто раз натопчут? Директор от злости весь красный стал, Марья Михайловна даже испугалась, что его удар хватит! Тот увольнением пригрозил, Марья Михайловна решила все сделать, как велит.

Не хватало еще работу потерять!

Мыла полы тщательно, чтобы никто не привязался, самые дальние закутки вычистила. А когда дошла до кладовочки, где старые рамы хранятся да разные инструменты, то дверца оказалась открытой.

Иногда этой кладовкой пользовались такелажники и оформители, грубые, невоспитанные мужики. Они прятали там спиртное и часто, забрав свою заначку, не запирали дверь. Марья Михайловна дернула дверцу-то, а оттуда – батюшки-светы! – он и вывалился. Кто он – уборщица сначала и не врубилась, не то большущая кукла, не то манекен, в галерее всякое может встретиться. Да только как грохнулся он на пол с тяжелым стуком, тогда Марья Михайловна и поняла, что не манекен это, а самый что ни на есть покойник. Лысый, весь желтый, и челюсть отвисла.

Марья Михайловна негромко охнула, зачем-то перекрестилась и попятилась. Убедившись, что покойник самый что ни на есть всамделишный и не собирается исчезнуть, она бросилась назад по коридору искать кого-нибудь из начальства. Покойники – это по их части.

Не успели подруги войти в помещение «Арт Нуво», как навстречу им как чертик из табакерки выскочил администратор галереи Лева Гусь.

Создалось впечатление, что Лева сидел под дверью в засаде, как кот возле мышиной норки, и караулил их. Реденькие Левины волосики от волнения торчали дыбом, делая его похожим на перезрелый одуванчик.

– Екатерина Михайловна! – налетел Гусь на Катю, сделав большие глаза. – Вас тут обыскались!

– Кто? – растерянно спросила Катя. – Журналисты?

– Какие журналисты! – Лева всплеснул руками.