Сковорода ближнего боя

Итого… я посчитала в уме: два месяца плюс пять, получается, как ни крути, месяцев семь беременности, ну может, чуть меньше.

И как это прикажете понимать? Любовница моего мужа была стройна как тополь, да что там, худущая она была, как спица от велосипеда. То самое место, в котором должен помещаться ребеночек, находилось прямо перед моими глазами, так что отпали всякие сомнения: живот был плоский как доска – это в семь-то месяцев!

Какие сволочи, они меня обманули! Точнее, Ольга в свое время обманула любовничка, но вот как он не взбрыкнул, когда узнал, что его провели, словно лоха? Невероятно…

– Здравствуй, Вова! – чарующим голосом сказала эта зараза и чмокнула его в макушку.

Вот интересно, в начале нашего знакомства я пыталась звать его Вовой, но мне было строго-настрого это запрещено, вплоть до полного разрыва. Его зовут Володя, твердо сказал он мне, и никаких Вов, Вованчиков и Вовастых! И я, разумеется, смирилась, даже прощения просила, если оговорюсь ненароком.

Дура я беспросветная, надо было расстаться с ним сразу же, сейчас не сидела бы тут, чувствуя себя оплеванной со всех сторон!

Володечка с грацией молодого бегемота обежал стол и подвинул стул своей королеве, потом наклонился к ней и куснул в ушко, отчего она слегка поморщилась. С неизъяснимым злорадством я отметила, что на макушке у него просматривается плешь, как говорила моя бабушка, «от чужих подушек», вот уж точно.

До того момента Ольга старательно делала вид, что меня не замечает, теперь же, усевшись напротив, она посмотрела в упор и слегка подняла брови, повернувшись к Володьке.

Тот, улыбаясь, развел руками.

Его извиняющаяся улыбка тотчас вывела меня из себя. «Прости, дорогая, – говорила она, – извини за это досадное препятствие нашему счастью. Придется немного потерпеть, пока я разберусь…»

«Ни черта ты не разберешься! – мысленно вскипела я. – Ты ее нарочно позвал, чтобы она все за тебя сделала!»

От такой мысли мне легче не стало, однако сил прибавилось.

Я успокаивала себя тем, что все плохое, что могли, они уже сделали, теперь мне терять нечего.

Слабое утешение.

Ольга расстегнула курточку, но не стала ее снимать, показывая тем самым, что пришла сюда ненадолго. Сейчас она по-быстрому со мной разберется и пойдет дальше двигать карьеру, а я останусь тут – бедная, несчастная и никому не нужная.