Шкатулка с секретом

Тоня тогда еще плечами пожала – как будто дядька не этим самым всю жизнь занимался, да только не слишком хорошо у него это получалось, вот он и злился. Дядька перехватил ее взгляд и хоть и был по природе сильно толстокожим, все же что-то понял и открыл было рот, чтобы заорать на нее, но тут тетя Лина вовремя отвлекла его каким-то хозяйственным вопросом.

Дядька смирился с тем, что он не будет больше начальником, и стал искать работу попроще. Но, как уже говорилось, делать толком ничего не умел, и катило ему уже к пенсии, так что можно было найти работу только сторожем или сменным вахтером.

Консьержем и то не брали – дядька пытался по старой памяти орать на жильцов, изображая начальника, а им это не нравилось.

Девочки из салона подсуетились, рассказывали всем клиентам, что за человек дядька, как он обманул хозяйку, да еще и обокрал по мелочи, так что связываться с ним в районе никто не хотел.

На выпускном вечере Тоня впервые в жизни напилась. Это получилось случайно, выпила пару коктейлей, да еще ребята водки налили.

Как домой добралась, не помнила, провожать, конечно, никто не стал, хорошо хоть в такси посадили. Таксист попался жуликоватый, вытащил все деньги из кошелька, правда, было там немного, да еще и сережки из ушей вынул, теткин подарок на восемнадцатилетие.

Тысячи девчонок ездят в такси, и ничего, а тут попался подлец. Такое уж Тонино счастье. Дядька, увидев Тоню, просто оторопел, а тетя Лина только руками всплеснула. Дядьке бы промолчать тогда, да где там, начал орать как обычно.

Все знают, что с пьяным ругаться бесполезно, себе дороже обойдется, но дядька никогда здравым смыслом не руководствовался. Тут уж Тоня не стерпела, тетя Лина ей потом рассказала. Как дядька начал ее неприличными словами костерить, так обозвала она его тоже по-всякому да поварешкой по лбу съездила. Удар получился несильный, все же здорово она была пьяна, да только дядька заголосил, упал. «“Скорую”, – кричит, – милицию вызывай». Больше Тоня ничего не помнила, очнулась в своей комнате лежащей на кровати в одежде.

Плохо ей было, в горле пересохло, она тихонько пошла на кухню. А там свет горит, и голоса слышатся. Тоня подкралась к двери и приникла к щелочке.

Дядька сидел на стуле, на голове мокрое полотенце. С виду ничего в нем не изменилось, крови видно не было, у Тони отлегло от сердца. Злой как обычно. Я, говорит, эту… такую-сякую в тюрьму посажу. Пойдет у меня на зону баланду жрать да охранниц ублажать.