Смертельный инструмент ацтеков

Капитан Лебедкин ужасно боялся одиноких женщин. Не одиноких, впрочем, он тоже боялся. Фобия эта началась у него после развода, хотя прошло уже с тех пор лет семь…

Когда точно? Ох, лучше про это вообще не думать…

Он снова собрался выбросить от греха номер телефона доктора Козюлиной, но тут вспомнил ее улыбку и зайчик от зеркальца и удержал руку.

На следующий день Олега Барсукова после отчета эксперта выпустили, хотя начальство и было недовольно результатами.

Дуся решила не лезть к человеку с вопросами прямо сразу, а дать ему передохнуть. Сама же она решила пройтись по соседям потерпевшей Ромашкиной, чтобы узнать, не слышал ли кто-нибудь громких звуков или вообще какого постороннего шума. А для начала навестить ту самую соседку, которая и замутила всю историю.

Вот не заметила бы она, как Барсуков ночью мешок выносит, да не пошла бы наутро в полицию – так ничего бы и не было. Труп Марианны увезли бы на свалку, а если не увезли, то валялся бы он сейчас в морге неопознанный долгое время.

Всем известно, что Петя Лебедкин женщин побаивается. И молодых, и старых, всяких. И это еще удивительно, что с доктором-отоларингологом из клиники сумел договориться, видно, толковая докторша ему попалась. И не вредная.

Однако в квартире соседки Дусю поджидало разочарование.

На ее звонок никто не открыл. Ну, на дворе день белый, ушла соседка в магазин или еще по каким делам.

Дуся посмотрела на дверь Барсукова, но решила пока не соваться.

Свидетельницу Рыжикову она узнала сразу – по малиновому берету, залихватски сдвинутому на левое ухо. Соседка отдыхала на лавочке возле подъезда с пакетами из сетевого магазина перед тем, как начать восхождение по лестнице, потому что лифт, по наблюдению Дуси, опять у них не работал.

Дуся присела рядом и показала удостоверение.

– Ага, – сказала Рыжикова, – ты теперь вместо того малахольного, значит.

– Зря вы так, – нахмурилась Дуся, она не любила, когда напарника обижают, – он свою работу выполняет добросовестно.

– Ну, может быть, – легко согласилась Рыжикова, – а только едва ему втолковала про убийство-то.