Снежная Королева

 – И не постучавшись! А то я слышу, Султан загавкал… Да это никак Норка! Какие, извиняюсь, черти тебя принесли? Ишь ты, столичная штучка! Фу ты, ну ты, ножки гнуты! Видать, не больно-то тебе в столицах подфартило, коли в наши края воротившись?

– Здравствуй, – проговорила Лера, окидывая помещение взглядом. – Я у тебя немного поживу.

– С какой это радости? – затянул отчим. – То годами не вспомнит старого человека, рубля на лекарства не пришлет, а как припекло – так прикатила на все готовенькое!

– Старый человек? – Лера сама удивилась собственному спокойствию.

 – Да на тебе еще пахать можно! Это дом моей матери, и я имею полное право в нем жить. Знаю я твои лекарства, – и она выразительно оглядела разложенные на столе припасы.

Заметно было, что отчим удивился ее спокойствию и уверенности. Раньше она взрывалась мгновенно, с пол-оборота начинался скандал, в котором он чувствовал себя, как рыба в воде. А теперь диспозиция изменилась, он потерял почву под ногами и решил сменить тактику.

– И правда – чего нам собачиться! Мы же вроде как родные люди…

– Именно – вроде как! – скривилась Лера.

– Ну так проходи, располагайся! Поживешь… пока, коли больше негде! Вещички-то твои где?

– Нет никаких вещичек! – отмахнулась она. – Только что на мне.

– Что ж так? – Его глаза снова недобро загорелись. – Видать, не больно-то в столицах разжилась? Ну ладно, нет так нет! Не хочешь с дороги выпить-закусить? Со свиданьицем, как говорится!

– Нет! – отрезала Лера, хотя есть хотелось ужасно.

Просто при взгляде на отчима, на его грязные волосатые руки, на старую газету, которой был застелен стол, на нее накатил знакомый приступ тошноты.

– Ну, как говорится, было бы предложено! – отчим явно обрадовался, что не придется делить с ней трапезу, плеснул в стакан водки, влил в глотку, захрустел огурцом, – Ну коли так – располагайся, будь как дома, но не забывай, что ты в гостях! – и он захихикал, довольный собственным остроумием.

Она прошла в комнату – большую и страшно захламленную, валялись там грязные носки, старые газеты, один ломаный стул.

Диван был раз и навсегда разложен. Леру едва не вырвало от вида грязных простыней.

– Ты что – вообще никогда белье не меняешь? – не сдержавшись, крикнула она, но отчим, к счастью не расслышал, он бубнил что-то, уставившись тяжелым взглядом на бутылку.

Она откинула занавеску и вошла в свою «светелку», как называла мама отгороженный угол.