Сокровища Ирода

А также за обедом в близлежащих кафе и бистро. Может быть, вообще не ходить на обед? Объявить сотрудникам, что она на строжайшей диете, в обеденное время сидеть за компьютером тихо как мышка и жевать листик салата, запивая его минеральной водой без газа… После всего, что они с Лариской съели за эти две недели, это будет только полезно…

Можно, конечно, но долго на такой еде не протянешь. Да это и не выход из положения, все равно встречи в коридорах и на совещаниях неизбежны. К тому же их офисные дамы наверняка уже в курсе последних событий и с нетерпением ждут Марининого возвращения, чтобы наблюдать, обсуждать и анализировать.

Это их любимое занятие.

Снова она выбирает путь наименьшего сопротивления и пытается спрятать голову в песок, как глупый страус.

Марина осторожно повернулась всем телом, чтобы не тревожить многострадальную голову, и поплелась на кровать, прихватив по дороге вторую подушку.

Она долго ворочалась, пытаясь пристроить голову – чтобы не слишком низко, но и не очень высоко, а то не заснешь.

Боль вела себя вполне прилично, она тихонько бродила внутри головы, изредка тыкая в висок острым клювом, как курица клюет позабытое зернышко или неосторожно высунувшегося жучка.

Сон не шел, в чем Марина нисколько не сомневалась. Уж ей ли себя не знать! Дурацкий характер. Действительно, что может быть глупее – лежать в темноте и расковыривать собственные раны! И не то чтобы она любит этим заниматься, но вот никак не может заставить себя отвлечься хотя бы сегодня.

Проворочавшись несколько минут, она поняла, что от плохих мыслей избавиться не удастся, так что придется вспоминать все те события, что произошли с ней перед поездкой.

Собственно, ничего такого жуткого с ней не случилось. На нее не напали в подъезде, не разбили голову и не оставили валяться без сознания на грязном полу. У нее не украли документы, так что не пришлось просиживать долгое время в отделении милиции и слушать нудные нравоучения и замечания.

На нее не наехала поздней ночью машина с пьяным водителем, который бросил бы ее, сбитую, в кювет и уехал. И маньяк с удавкой не набросился на нее в парке. И медсестра, беря анализ крови, не занесла никакую инфекцию. И даже начальник не вызвал в кабинет и не сообщил об увольнении.

Просто мама все время твердила, что годы идут и что двадцать девять лет – это уже предел.