Сон в брачную ночь

 – Тогда, шестнадцать лет назад, он очень доступно объяснил мне, что мы с тобой – не пара, что тебе нужен совсем другой человек, старше, разумнее, а самое главное – обеспеченнее… как он выразился, твердо стоящий на ногах…

– Это был не мой отец, – поморщилась Беата. – Это был Григорий Михайлович, второй мамин муж. Я не виню его, он, безусловно, хотел мне добра…

Леня перехватил взгляд Беаты, брошенный на его скромную «Тойоту», и пожалел, что не прислушался к совету приятеля и не взял у него на один вечер «Феррари».

– А мой родной отец, Николай Васильевич Ивановский, был крупным коллекционером…

– Ивановский? – удивленно переспросил Леня. – Так ты – его дочь?

– Да, – кивнула Беата. – А что, ты знал его?

– Знаком не был, но слышать о нем, безусловно, приходилось… нумизмат, филателист, коллекционер живописи… кто же о нем не слышал! Кажется, он умер года четыре назад?

– Совершенно верно, – Беата помрачнела. – Четыре года… его смерть на совести одного человека… собственно, об этом я и хотела с тобой поговорить.

– Что тебе про меня сказали? – Леня недовольно поморщился. – Я не наемный киллер! Я никогда не имею дела с насилием… при всем моем уважении, ты обратилась не по адресу!

– Я знаю, – Беата кивнула. – Я навела о тебе справки и знаю о твоей основной специальности. Не волнуйся, это именно то, что надо.

И она коротко рассказала Лене историю смерти своего отца.

В обширной и очень ценной коллекции Ивановского была одна безусловная жемчужина, одно бесценное сокровище, которое коллекционер ценил больше всего остального – античная камея, некогда принадлежавшая знаменитому Лоренцо Медичи, Лоренцо Великолепному, как называли его современники.

Камея, представлявшая собой вырезанный на ониксе женский портрет, так и называлась с тех пор камеей Медичи. Судьба ее была бурной и кровавой, к самому Ивановскому она перешла как наследство прадеда, миллионера и мецената, владевшего в девятнадцатом веке огромными сокровищами и сумевшего кое-что сохранить несмотря на все обыски и реквизиции.

Когда Николай Васильевич стал признанным и уважаемым коллекционером, он смог явить свету и камею Медичи. Написал о ее истории статью для серьезного научного журнала, предоставил для одной очень престижной выставки… об этой камее заговорили, на нее мечтали взглянуть крупнейшие ученые и собиратели. Подлинность камеи, ее уникальность и необычайная ценность не подвергались сомнению.