Сувенир для олигарха

 – Ты же была еще школьницей!

– Вовсе нет, – возразила Лола, – мне было почти восемнадцать…

– Однако, дорогая, – с изумлением заговорил Леня, – как долго тебе удалось сохранять невинность! И это в наш распущенный век!

– А я, знаешь, до пятнадцати лет была гадким утенком, – нехотя призналась Лола, – такая неуклюжая и костлявая, что самой противно было в зеркало смотреть. Потом разрослась конечно, похорошела, но уже ни на кого не смотрела, кроме Глеба…

– Странно, – заговорил Леня, – а я почему-то думал, что ты все детство и юность была хорошенькой, этакая набоковская нимфетка…

– Такие обычно вырастают стервами, а я разве такая?

Лола обиделась, и Леня решил сменить тему.

– Слушай, о чем мы говорим? – сердито воскликнул он. – У нас грандиозные неприятности! Нужно думать, как выпутаться из этого дерьма, а мы удалились в воспоминания!

– Теперь я понимаю, отчего там было все так странно, – задумчиво сказала Лола, – просто приехали и увезли труп. Никакой милиции… как же в таком случае они намереваются нас шантажировать?

– Эта «труповозка» тоже, наверняка, была подставная, – заметил Леня, – нарочно сказали старухам, что человек умер, а не убит, чтобы оправдать отсутствие милиции.

Что касается шантажа, то не беспокойся, найдут они способ. Пока труп у них…

– Значит, нужно выкрасть этот труп! – заявила Лола.

– Ты что, совсем рехнулась? – заботливо осведомился Леня. – Откуда мы его будем красть? Мы ни малейшего понятия не имеем, где он сейчас находится! Или ты думаешь, что притворишься безутешной вдовой и тебе его выдадут по первому требованию?

– Пока мы его не найдем, я не смогу спать спокойно! – заявила Лола.

– И очень хорошо! Если бы ты поменьше спала, то ничего бы и не случилось! – вспылил ее компаньон.

– Попробовал бы сам не спать после снотворного! – обиделась Лола. – Думаешь легко? И вообще, у меня стресс! Меня оскорбили в лучших чувствах. Что может быть ужаснее, чем поруганная первая любовь?

Она подобрала с полу подушку, уткнулась в нее и картинно зарыдала.

Леня неожиданно успокоился: раз Лолка снова начала работать на публику, стало быть, все не так плохо. А то он уже начал волноваться, когда увидел ее, такую несчастную, в коричневых пятнах, с дурацкой подушкой вместо живота.

Он не стал подсаживаться к Лоле и пытаться ее успокоить, гладя по головке. Не стал он суетиться рядом со стаканом воды, заботливо лепеча, чтобы Лолочка успокоилась.