Священные чудовища

– Испортится, как мясо, – с пониманием кивнул Рахмет, для которого все, что связано с компьютерами, было загадочно и непостижимо, как загробная жизнь.

– Так можно эту коробку у вас оставить?

– Можно, Инга-джан, тебе все можно!

– Только ее ни в коем случае открывать нельзя, а то все внутри испортится!

– Что ты, Инга-джан, разве я не понимаю!

Он проводил Ингу в кладовую и открыл дверцу огромного морозильного шкафа. Инга увидела огромные куски мороженого мяса, разделанные туши в сгустках замерзшей крови, и у нее потемнело в глазах.

Вспомнила мертвое тело в ванне, вспомнила, как разрезала ножницами нитки…

С трудом преодолев дурноту, Инга положила коробку в самый дальний угол, за миску с требухой. Повернулась к Рахмету.

– Может, все-таки съешь мусаку? – снова завел он свою песню. – Ты что-то совсем бледная! Да только попробуй – пальчики оближешь! Как для себя готовил!

– Спасибо, Рахмет, как-нибудь в другой раз.

Глава 2

На автопилоте она вышла из ресторана, прошла еще несколько шагов и остановилась, прислонившись к стене.

Ее трясло, сердце бухало, как отбойный молоток, серое тяжелое небо давило немыслимой вязкой тяжестью. И снова, как во время прежних приступов, перед глазами отчетливо встала та ночь, самая страшная ночь в ее жизни.

Сырые стены подвала, озаренные отблесками свечей, низкий, давящий страшной тяжестью потолок, мертвое лицо сестры, сложенные на груди руки… И запах, приторный запах, который издавали ароматические свечи, и запах смерти, и чувство ужаса от осознания того, что сестра мертва и ничего уже больше не поправить.

Она еще не подошла ближе, не коснулась этих сложенных рук, спокойного Линкиного лица, но знала, что все кончено. А потом – глухой удар, и Ингу накрыла темнота.

Усилием воли она теперь не скользнула в спасительную тьму, а осталась в сознании. Услышала странный ритмичный звук и не сразу поняла, что это стучат ее собственные зубы. Ужас накатывал черной волной, грозя накрыть ее с головой…

Мимо шла бедно одетая старуха, покосилась на Ингу с испугом и презрением и прошипела:

– У, наркота проклятая!

– Да пошла ты, – огрызнулась Инга и полезла в карман за флаконом с таблетками.

И только тогда вспомнила, что приняла утром три последние таблетки из этого флакона.

Черт, что же делать?

Придется снова ехать к Дзюбе, уже второй раз в этом месяце.

Инга вспомнила доктора Дзюбу, его влажные руки, сальный похотливый взгляд, фальшивый нравоучительный тон, и ей стало еще хуже.