Священные чудовища

 – Бармен жестом циркового фокусника извлек из-под стойки кашемировый шарф – бордовый, в темную полоску.

Инга узнала свой любимый шарф, который часто надевала в холодную погоду.

– Твой? – проговорил бармен, улыбнувшись глазами.

– Мой, спасибо! – обрадовалась Инга. – А я-то думала, где я его потеряла.

– Вот и вспомнила!

– Я тебе что-то должна?

– Конечно! Ты должна стать моей постоянной посетительницей! – Бармен явно веселился.

– Спасибо, – повторила Инга, повязывая шарф вокруг шеи.

– Что тебе налить? Хочешь коктейль?

– Ой, нет, мне нельзя спиртного! Кофе, пожалуйста.

– Нельзя спиртного? – Брови бармена удивленно полезли на лоб. – Вчера… Впрочем, как скажешь.

Он заправил кофемашину, поставил чашку на подставку.

В зеркале позади бармена Инга увидела какой-то мерцающий багровый отблеск.

Она повернулась к окну – на другой стороне улицы пульсировала неоновая реклама: бычья голова, красный глаз и надпись «Лучшие стейки в городе».

В глазах у нее потемнело.

Та черная дыра на месте вчерашнего вечера…

Там, в глубине этой дыры, вспыхивало такое же багровое пятно. Такой же багровый глаз, мерцающий в темноте.

Со вчерашнего утра ей казалось, что этот красный мигающий глаз впивается ей в мозг и выжигает все, что было там живого. Уже выжег, потому она и не помнит, что случилось вчера. А оказалось, что это просто дурацкая реклама.

Да, они с Максом были здесь вчера. Вот же и шарф она здесь потеряла.

– А что было вчера? – осторожно спросила она бармена.

– Не помнишь? Надо же, а вроде и не пьяная была.

Сказал без всякого удивления, видно, на своей работе повидал всякого.

– Поругалась со своим парнем, да? – участливо спросил он. – Все бывает, помиритесь. Я так понял, что делить вам вроде нечего, оба свободные люди.

– Да вроде так и есть. – Инга подбирала слова осторожно, как будто ступала по минному полю.

– Ты повинись перед ним, все же не дело это – взяла и ушла, ничего не сказала.

Он сидит, ждет тебя как дурак. Может, конечно, у вас так принято, я не знаю, может, у вас такие ролевые игры. Только он очень разозлился, стакан разбил. Дело, конечно, житейское.

Инге представилась вдруг вечерняя улица, музыка гремит за закрывшимися дверями, и она бежит по этой улице и спотыкается на выщербленной плитке… Никто ее не преследует, только такое чувство, что нужно бежать, скорее бежать домой, а там закрыться на все замки и пережить эту ночь.