Священные чудовища

 – Нет!

Ужас навалился черной каменной плитой, в глазах потемнело. Она увидела сырой подвал, мертвое лицо, сложенные на груди руки, свечи по сторонам, бросающие багровые отблески на темные стены подвала…

Железная рука сжала сердце, дышать стало невозможно, как будто вместо воздуха легкие наполнились битым стеклом.

Ей говорили, что время все лечит. Говорили, что станет легче.

Ни фига подобного!

Время, прошедшее с той страшной ночи, словно исчезло, скукожилось, как шагреневая кожа, как змеиная шкурка. Словно все это случилось только вчера.

Нет!

Инга вылетела в коридор, бросилась на кухню, выдвинула ящик и нашла в его дальнем углу заветную пластиковую бутылочку. Трясущимися руками отвинтила крышку, вытряхнула на ладонь все, что там оставалось, – три розовые таблетки, запихнула в рот, запила чем-то, что подвернулось под руку, закрыла голову руками, чтобы защититься от наваливающегося ужаса, и затихла…

Дзюба говорил, что больше одной таблетки в день принимать нельзя, но черт с ним, с Дзюбой.

Таблетки сделали свое дело. Ужас начал понемногу отступать, рука, сжавшая сердце, слабела. Инга медленно, ровно дышала. Ее охватывало спасительное безразличие.

Труп в ее постели? Плевать!

У этого трупа женское тело и голова Макса?

Снова плевать. На все плевать!

Мысли ворочались в голове тяжело и медленно, как мельничные жернова. Но она все же поняла, что оставить все как есть нельзя, нужно что-то делать. В голове от таблеток была тоскливая звенящая пустота, однако Инга сообразила, что сама она ничего не сможет сделать, ей нужна помощь.

А помочь ей мог только один человек. Иван.

Она нашла телефон, с трудом попадая в кнопки непослушными пальцами, набрала номер.

– Что у тебя стряслось? – отозвался Иван, не тратя времени на приветствия.

– Приезжай, – с трудом выдавила Инга. Слова выползали изо рта с трудом, как паста из пустого тюбика. – Приезжай сейчас же.

– Сейчас не могу.

– Я сказала: приезжай, – повторила Инга, с трудом ворочая сухим шершавым языком.

Видно, что-то такое было в ее голосе, что Иван больше не стал спорить и упираться и коротко ответил:

– Еду.

Следующие сорок минут Инга провела на кухне, сидя на табуретке, тупо глядя перед собой и сжимая в руках пустую чашку.

Звонок в дверь раздался так неожиданно, что она выронила чашку, и та разбилась с глухим звоном. Инга вскочила, чувствуя, как в душу снова заползает черный ужас.