Тайна тринадцати апостолов

Уже одно то, что, обнаружив труп в запертом помещении, она не выбежала с воплями в коридор и не стала носиться по всему музею, пугая посетителей диким выражением лица и окровавленными руками, характеризует ее весьма положительно.

Однако ничего существенного свидетельница пока не сказала. Убитого она раньше в глаза не видела, он не отирался в зале с подозрительным видом, не приставал к ней с неуместными вопросами, не торчал подолгу возле картин. Спрятаться он не мог – в этом помещении спрятаться просто негде. Угловой зал небольшой, на стенах только картины да у стены один стул.

Эксперты обследовали замок на двери. Замок как замок, старый, конечно, а значит – надежный, но, имея соответствующую отмычку, открыть его можно без особого труда.

Значит, убитый открыл дверь и вошел, а потом за ним вошел убийца, стукнул его по голове чем-то тяжелым и вышел. Или они вошли вместе, а потом разодрались прямо в зале. Но зачем они вошли? С какой целью? Похитить картину? Которую? Вот, кстати, нужно выяснить, для чего унесли портрет этого… как его… Ленская прочитала на табличке, что осталась внизу: «Якопо Тинторетто.

Но это потом, а пока эксперты занимались трупом. Мужчина средних лет, одет просто и как-то старомодно, определила Ленская. Трудность заключалась в том, что в карманах у трупа не нашли ничего. Вообще ничего. Ни бумажника с деньгами и кредитными картами, ни ключей от машины или квартиры, ни паспорта, ни водительских прав, да что там, ни одной самой завалящей бумажки типа счета из ресторана или использованного автобусного билета.

Кстати, билета в Эрмитаж тоже в карманах не было. Это говорило о том, что тело тщательно обыскали. И унесли все, что могло бы хоть как-то идентифицировать покойника.

Эксперты взяли, конечно, отпечатки пальцев, но интуиция говорила Ленской, что ничего эти отпечатки им не дадут, что мужчина явно не привлекался раньше к уголовной ответственности, не нарушал закона и отпечатков его в полицейской базе данных не будет.

– Камеры, – обронила она, убедившись, что в карманах убитого ничего не нашли.

– Уже, – откликнулся ее подчиненный – молодой парень с рысьими глазами и такими быстрыми движениями, что иногда у Ленской рябило в глазах. Без очков видела Ленская неважно, что касается линз, то от них пришлось отказаться, поскольку глаза тотчас начинали невыносимо чесаться и болеть.