Тот, кто появляется в полночь

 – Вот отправлю тебя на принудительное лечение…

– Можете меня куда угодно отправлять, а только я его взаправду видел! – повторил Кондрат и добавил тихим, испуганным голосом: – Мне бы водички святой…

Доктор с досады плюнул на грязный пол.

* * *

– Ходют и ходют, а мне за ними убирать! – Уборщица баба Рая шваркнула тряпкой по ногам позднего посетителя, сунула тряпку в ведро и поплелась к своей подсобке. Рабочий день закончился, и можно было возвращаться домой, где ее давно ждала ненормальная дочка Анфиска.

Анфиске было уже за сорок, но она воображала, что ей пять лет, и вела себя соответственно – сосала палец, играла самодельными куклами и, встречая мать с работы, заглядывала в сумку и сюсюкала: «Мамочка, а чего ты мне принесла?»

Баба Рая включила в подсобке свет, сняла синий халат, надела теплую вязаную кофту, серую куртку с капюшоном. Она хотела повесить халат в стенной шкаф, потянулась было к дверце, но вдруг почувствовала такую тоску, такой холод, как будто за этой дверцей простиралось бескрайнее болото, поросшее низкими тщедушными кустами и припорошенное первым снегом.

Болото, куда не заглянет по своей воле ни один живой человек, куда не забежит ни один дикий зверь, не залетит ни одна птица, куда и солнце-то никогда не заглядывает. Болото, в котором хозяйничает мертвый северо-западный ветер, уныло напевающий свою бесконечную песню.

Баба Рая испуганно отдернула руку и перекрестилась, чего прежде никогда не делала.

«Что это со мной такое? – подумала она с беспокойством.

 – Не иначе грипп подхватила! Надо будет дома выпить хреновухи!»

Она повесила халат на гвоздик, подхватила сумку, погасила в подсобке свет и отправилась домой.

Едва в подсобке наступила тишина, дверь стенного шкафа с негромким скрипом открылась. Там стоял человек с удивленным и растерянным лицом.

Он нервно сглотнул, огляделся, втянул воздух ноздрями.

Пахло карболкой, хозяйственным мылом и еще чем-то, чему он не мог подобрать названия.

Что это за комната? Как он здесь оказался?

В голове был какой-то багровый клубящийся мрак, в котором время от времени, как молнии во время ночной грозы, вспыхивали отдельные картины.

Он вспомнил, что прошлый раз проснулся тоже в очень странном месте – на оцинкованном столе, в большом холодном помещении, где стояло еще несколько таких же столов, на которых кто-то лежал.

Он сел на столе, спустил ноги, огляделся.

Вдруг до него дошло, что это за место.

Морг. Мертвецкая.