Трам-парам, шерше ля фам

И все ко мне льнет.

Так прокантовались мы лето, а хозяйство-то у нее большое. Она привыкла, что муж все делает, руки-то у него к этому делу приспособлены. Давай она меня потихоньку озадачивать – то подкрути, это привинти, здесь обвалилось, там прикопать нужно. А я ведь только на выходные приезжаю, а в будни работаю как вол. Мне бы отдохнуть, на диване поваляться… И потом, не люблю я эти сельские забавы. На шашлыки к друзьям приехать – всегда пожалуйста, а по дому вкалывать – увольте. Тем более что и дом чужой.

– Понимаю, – протянула Надежда.

– Потихоньку я стал делами отговариваться, раз даже наврал, что еду в командировку. А потом приезжаю уже осенью, а Лана мне и говорит: «Извини, дорогой, мы с Валерием решили снова сойтись. Поняли, что развод был ошибкой, и снова жить друг без друга не можем».

– Круто! – восхитилась Надежда. – А ты, значит, у нее был вроде подсадной утки. Она тебя из города выписала, чтобы менту своему бывшему досадить. Такой способ существует, но обычно его школьницы применяют – классе в седьмом, максимум в восьмом.

Увидит мальчик, который ее бросил, что она гуляет с другим, и снова на нее внимание обратит. А чтобы взрослые люди так развлекались – это, знаешь, удивительно.

– Вот-вот, до меня тоже наконец дошло, что она меня просто использовала. И за что? Ничего я ей плохого не сделал, деньги все выплатил… Словом, поругались мы жутко, я дверью хлопнул и уехал. Еще на ворота плюнул в сердцах.

– Правильно, – осторожно заметила Надежда, рассудив, что дело на этом не закончилось.

– Это было в прошлом сентябре. А зимой звонит мне Лана, голос унылый, даже больной. Так, мол, и так, с мужем они окончательно расстались, она подает на развод, а пока дом выставили на продажу. Он ее бросил, она болеет, сидит одна в этом своем лесу, и даже нет сил дорожки от снега расчистить. И соседей никого, потому как зима снежная, машинам не проехать.

– А ты что?

– А я, знаешь, разозлился и говорю: иди ты в баню вместе со своим мужем, домом, садом и огородом.

После того, как ты со мной поступила, я тебя видеть не хочу и знать не желаю. Иди, словом, куда подальше и больше не звони. И трубку бросил.

– Да, дела, – снова протянула Надежда, видя, что Вадим ждет ее реакции.

– Вот тебе и дела! – Вадим зло блеснул глазами. – А потом, знаешь, как-то меня совесть заела. Вдруг, думаю, она там и правда одна в холоде, да еще голодает? Но это уже потом, месяц прошел или два, дело к весне шло.