Три курицы на Плющихе

– Вам плохо? – Дежурный подхватил ее под локоть. – Что с вами?

На этот раз беспокойство в голосе бравого отставника было искренним: не хватало ему только клиентки с сердечным приступом прямо в хранилище. И надо же, чтобы это случилось именно в его дежурство.

– Нет, ничего, все в порядке, – ответила Жанна, с трудом взяв себя в руки и вымученно улыбнувшись.

– Утром мне тоже показалось, что вы нездоровы. – Отставник окинул клиентку сочувственным взглядом и выпустил ее локоть.

– Утром? Что значит утром? – Жанна отстранилась и удивленно посмотрела на дежурного.

– Утром, когда вы приходили первый раз, – спокойно ответил он. При этом на его лице не дрогнул ни один мускул.

– Я приходила сюда утром? – в полной растерянности переспросила Жанна.

– Разумеется. – Он отвечал так, как если бы разговаривал с ребенком, не понимающим очевидных вещей.

Комната снова закачалась у Жанны перед глазами. Свет померк, как будто сразу во всех лампах понизили накал.

– Вы уже закончили работать с ячейкой? – Ясное дело, дежурному хотелось как можно скорее избавиться от этой странной женщины вместе с ее проблемами и передать ее с рук на руки другим сотрудникам банка.

Жанна растерянно перевела взгляд на открытую ячейку. У нее мелькнула безумная мысль, что шкатулка с драгоценной камеей сейчас окажется на месте, что все ей только показалось… Но нет, все было по-прежнему: в ячейке не было ничего, кроме деловых бумаг.

– Вы сказали, что я была здесь утром? – еще раз спросила она, машинально закрывая ячейку.

– Именно. – Тот подтвердил само собой разумеющееся обстоятельство и вставил ключ в замочную скважину.

Жанна тряхнула головой, словно пытаясь избавиться от наваждения, и медленно двинулась к выходу.

Когда тяжелая дверь хранилища закрылась, она ненадолго остановилась, чтобы перевести дыхание и собрать мысли, которые стремительно разбегались.

Картина мира в ее голове, еще недавно такая цельная, разваливалась на куски, как небоскреб после взрыва бомбы.

Из обеспеченной и уверенной в себе деловой женщины Жанна на глазах превращалась в нищую, которой осталось жить несколько дней.

Да еще и сумасшедшую.

Во всяком случае, этот охранник точно смотрел на нее как на душевнобольную.

Стоп.