Труп в холодильнике

Окончательно протрезвев, Надежда Николаевна оглядела себя в большом зеркале и пришла в ужас: всю тщательно наложенную косметику она смыла, зато на щеках от холодной воды появились нездоровые красные пятна. К счастью, в сумочке у нее было все необходимое. Она поработала пудрой и помадой и привела свое лицо в более-менее приличный вид. Не то чтобы совсем приличный, но хоть встречные не будут пугаться.

И тут она вспомнила про свою злосчастную юбку. Ведь она именно из-за нее отправилась сюда, что и привело к роковому приключению в зимнем саду…

Надежда опустила глаза.

Юбка действительно перекосилась, молния съехала набок, вид был совершенно неприличный. Неудивительно, что та кривоногая каракатица так на нее пялилась и чуть пальцем не показывала!

Надежда Николаевна вздохнула и постаралась восстановить авторскую асимметрию своего костюма.

Возвратив непослушную юбку в исходное состояние, она немного отступила от зеркала, чтобы окинуть себя взглядом снизу доверху…

И тут Надежда увидела в этом самом зеркале дверцу одной из кабинок, расположенных у нее за спиной.

Дыхание у нее перехватило, а сердце забилось в каком-то неправильном, спотыкающемся ритме.

То есть в самой-то дверце не было ничего особенного. Дверца как дверца – белая с позолотой. Но из-под нее виднелась женская нога в изящной красной туфельке.

– Мама! – вскрикнула Надежда Николаевна, схватившись за сердце. – Опять! Нет, все-таки я сюда определенно зря пришла!

Первым ее побуждением было немедленно убежать из туалета, вернуться в наполненный веселящимися людьми зал, смешаться с этими людьми и постараться забыть все виденное как дурной сон… именно так бы на ее месте поступили девять женщин из десяти.

Но Надежда Николаевна была женщина необычная. Она никогда не поступала как все, за что ее неоднократно осуждал муж. Впрочем, если бы она была такой, как все, вряд ли Сан Саныч обратил на нее внимание.

Короче, Надежда поняла, что если она сейчас позорно сбежит отсюда, не выяснив все до конца, она этого себе никогда не простит и до конца своих дней полностью утратит сон и аппетит.

И она сделала то, о чем впоследствии не раз пожалела.

Подошла к злополучной кабинке и открыла дверцу…

Внутри кабинки, как и следовало ожидать, находилась та самая блондинка, бесследно исчезнувшая из зимнего сада. Она лежала на кафельном полу в ужасно неудобной позе – скрюченная, как младенец в утробе матери, с неестественно вывернутой шеей и поджатыми под туловище руками.