Укол китайским зонтиком

– Ой, Бейсик, вот было бы здорово, если бы у тебя была молния на животике, можно было бы снять шкурку и повесить ее проветриться, как белый медведь в мультфильме! – Надежда почесала пушистый кошачий живот.

Кот молча отстранился, не понимая шуток, от жары у него пропало чувство юмора.

Позвонил муж, сказал, что надолго застрял в пробке и будет не раньше чем через час.

Убирая в прихожей, Надежда достала из сумки старинную открытку, чтобы еще раз взглянуть на нее.

Изображенная на открытке кукла была не просто очень красивой – в ее фарфоровом лице была не шаблонная «кукольная» красота, а очарование живой человеческой прелести, очарование женственности.

Надежда подумала, что мастеру, который создал эту куклу, позировала живая девушка. И в этой девушке, кроме очарования юности, была несомненная внутренняя сила.

Полюбовавшись лицевой стороной, Надежда перевернула открытку и снова перечитала текст:

«Лизонька, вспомни, как мы играли в Нат Пинкертона».

И больше ничего.

Большая часть открытки осталась пустой, словно ее автор что-то недоговорил.

Надежда внезапно вспомнила, что в далеком детстве она тоже играла со своей подругой Алкой в сыщиков. Только не в Ната Пинкертона – про него они тогда ничего не знали, – а в Шерлока Холмса. Сама Надя была великим сыщиком, Алка с трудом согласилась на роль верного доктора Ватсона.

Обычно она везде должна была быть главной, такой уж у нее был характер. Но Алке было свойственно чувство справедливости.

И поскольку Надежда всегда была более начитанной и лучше умела разгадывать детективные загадки, Алка разрешила ей быть Шерлоком Холмсом.

В чем, собственно, заключалась игра, Надежда не помнила, но вспомнила сейчас, что они с Алкой обменивались зашифрованными письмами. Иногда они пользовались шифром, описанным в рассказе «Пляшущие человечки», иногда писали невидимыми чернилами – попросту молоком.

Про то, что молоком можно пользоваться, как невидимыми чернилами, девочки узнали на уроке в школе.

Учительница Вера Степановна рассказывала им про Ленина, обращаясь к воспоминаниям его сестры Марии Ильиничны.

Когда будущий вождь мирового пролетариата сидел в тюрьме и ему нужно было написать на свободу своим соратникам, он писал письма молоком, делая «чернильницу» из хлеба.

Тогда еще маленькая Надя подумала, что, судя по этому эпизоду, заключенных в царских тюрьмах не так уж плохо кормили – давали и молоко, и хлеб.