Укол китайским зонтиком

А если серьезная статья, то музей закроют на месяц, а то и больше, и начнут расследование… А что нам все это время делать? Так что мы ничего про куклу не сказали.

– А как же вы потом отчитаетесь? Ведь это же экспонат, вы за него отвечаете!

– Ну, директор как-нибудь спишет, составит акт, что она пришла в негодность и была утилизирована. В конце концов, это его забота, ему за это деньги платят. А ты все же никому про эту куклу не говори, а то у меня неприятности будут.

– Да, конечно, не скажу. Да и кому мне говорить? Я же с вашим музейным миром не сталкиваюсь! Живу, так сказать, в параллельном пространстве.

А только скажи мне, эта кукла – тоже поступила со стороны, у какой-нибудь старушки куплена?

– Нет, как раз она – подлинная, принадлежала самому Александру Михайловичу. Так что, вообще-то, ее жалко… один из немногих подлинных экспонатов…

– Вот как! А каким образом к нему попала китайская кукла? Он что – бывал в Китае?

– Да нет, что ты! Александр Михайлович был, как сейчас говорят, невыездной, за границей России ни разу не побывал.

А кукла к нему попала от его дяди, от брата матери. Вот он как раз бывал в Китае, даже не просто бывал – он там работал по линии Министерства иностранных дел, то есть был дипломатом. Вернувшись из очередной поездки, он привез эту куклу и подарил ее племяннику.

– Интересно! – проговорила Надежда, которая старалась не пропустить ни слова из Юлиного рассказа.

– Действительно, очень интересно! – продолжила Юлия, глаза у нее горели. – Александр Михайлович даже сделал в своем дневнике запись по поводу этой куклы:

«Приходил дядюшка, подарил мне куклу, как будто я дитя малое.

Рассказывал про нее какие-то сказки – будто в эту куклу заключена душа какой-то китаянки, которая жила без малого две тысячи лет назад. В общем, мракобесие».

– Ты так хорошо все это помнишь? – поразилась Надежда. – Буквально слово в слово?

– Конечно! Я ведь говорила тебе, что писала диссертацию по творчеству Александра Михайловича и внимательно изучала его дневники и переписку.

– Вплоть до таких незначительных записей?

– А вот тут, Надя, ты не права! Я не назвала бы эту запись незначительной. Каждая такая запись очень много говорит нам о его мировоззрении, образе его мыслей… Скажем, эта дневниковая запись, которая кажется тебе «незначительной», говорит о твердых материалистических убеждениях Скабичевского, о том, что всякие средневековые легенды и мифы он не воспринимал всерьез, считал их мракобесием.