Укол китайским зонтиком

Что-то почувствовав, человек оглянулся.

– Игорь! – завопила Надежда. – Кого я вижу?

Он вздрогнул, побледнел и испуганно втянул голову в плечи. Потом посмотрел на нее из-под руки, и в глазах его Надежда заметила некоторое облегчение.

– Надя, – вздохнул он, – ты что здесь делаешь?

– Нет, это ты что здесь делаешь? Уважаемый человек, а роешься в помойке!

– Да тише ты! – он боязливо оглянулся. – Можешь не орать на весь район?

– Да что с тобой случилось? – испугалась Надежда.

– Ага, – усмехнулся Игорь, – полностью разорился, теперь вот бутылки собираю. Ты-то сама как думаешь?

– Не знаю, что и думать, – честно призналась Надежда.

Игорь распрямил спину и посмотрел Надежде в глаза.

– Да все просто, – улыбнулся он, – ищу вот подходящие доски для росписи. Может, хочешь спросить зачем?

Что-то в голосе старого приятеля насторожило Надежду, и она промолчала.

– Вот, – вздохнул Игорь, успокаиваясь, – дожил. Ничего плохого не делаю, а вынужден скрываться, как будто у меня семь жен алименты требуют.

Надежда вспомнила, что когда-то давно-давно была она в мастерской у Игоря, тогда это был старый захламленный чердак, единственное, что было там хорошего, – это большие окна в крыше, откуда открывался потрясающий вид на город.

Вспомнила Надежда, как показывал ей Игорь филенки от старого буфета. Он нарисовал на них сценки из маленького парижского кафе. Это было так здорово, и темное дерево так замечательно подходило к ярким размашистым мазкам… Надежда тогда в который раз с гордостью убедилась, что у ее приятеля настоящий талант.

А еще одну дверцу от шкафчика Игорь расписал потрясающими голубыми ирисами, ту доску сразу купили, он еще жаловался, что даже фотографии не успел сделать.

– Да помню я! – сказала она. – Только думала, что ты этим больше не занимаешься.

– Ага, – криво усмехнулся приятель, – ты думала, что я теперь только гламурные вернисажи устраиваю и в дурацких ток-шоу участвую, да? Что ломаные доски от старых буфетов к моему нынешнему имиджу не подходят?

– Ты сказал, не я.

Вовсе незачем Игорю на нее орать, он прекрасно знает, что Надежда к его нынешней известности относится спокойно.

– Извини, – вздохнул приятель, – хочется чего-то настоящего, для себя, поработать в тишине без всей этой шумихи. Вот хожу, от знакомых скрываюсь.