Укол китайским зонтиком

На открытке была изображена красивая старинная кукла – китаянка с прелестным фарфоровым личиком, в платье из темно-синей парчи. Одной рукой она придерживала край платья, как будто собиралась перешагнуть лужу, в другой держала изящный зонтик.

Надежда перевернула открытку.

На обратной стороне был написан адрес: «Санкт-Петербург, Вознесенская часть, Фонарный переулок, ЕПМГ Елизавете Васильевне Перовской, собственный дом».

Ниже было всего несколько слов, выведенных аккуратным старательным почерком, с сильным наклоном и изящными завитушками в конце каждого слова:

«Лизонька, вспомни, как мы с тобой играли в Нат Пинкертона.

Твоя Маша».

Фиолетовые чернила выцвели от времени, но надпись все еще читалась отчетливо.

И все – больше никаких пояснений.

– Надо же, как интересно… – проговорила Надежда, задумчиво разглядывая открытку. – Какая-то Маша послала эту открытку своей подруге лет сто назад, явно с каким-то намеком. На свете давно уже нет ни Маши, ни Лизы, один Бог знает, какую тяжелую жизнь они прожили, сколько несчастий выпало на их долю – революции, войны, блокада, – и только эта открытка сохранила связанное с ними воспоминание о том, как в детстве они играли в сыщиков!

– Красивая открытка, – проговорил Игорь.

 – Редкая, наверное. Хочешь, возьми ее себе.

– А что – и возьму! – ответила Надежда Николаевна неожиданно для себя самой.

Конечно, это было для нее совершенно нехарактерно – тащить в дом какое-то старье с помойки.

Но дело в том, что она внезапно почувствовала покалывание в корнях волос – а это бывало с ней в тех случаях, когда она сталкивалась с какой-то детективной загадкой.

Впрочем, какая загадка могла таиться в открытке столетней давности?

– А что значат вот эти буквы – ЕПМГ? – машинально спросила она приятеля.

– Ее превосходительству, милостивой государыне, – ответил Игорь, не задумываясь.

– Значит, эта Лиза была какой-то важной особой?

– Вовсе не обязательно. Так до революции адресовали письма всякому человеку благородного происхождения или приличной профессии, в общем, как тогда говорили – из благородных.

Даже ребенку. Ну ладно, пойдем уж, Надя, что-то сегодня не везет мне никак… вот разве что эту филенку возьму…

Надежда взглянула на часы и только охнула. Скоро муж с работы придет, а у нее дома шаром покати, с утра с теткиными очками валандается. Ох, уж эти родственники…

Когда они покинули двор, из-за чахлых кустиков показался мужчина.