Украшение китайской бабушки

Это же, говорит, мина!

Я от испуга про устав забыл, спрашиваю, как на гражданке: Как мина? Какая мина?

А Антон Иванович – ему тоже не до устава, он с чертовой железяки глаз не сводит и говорит вполголоса: Морская плавающая корабельная мина «МКК-1» с контактным взрывателем, видно, еще в войны осталась! Может, говорит, держалась в придонном слое, а теперь по неизвестной причине всплыла.

– И что – до сих пор может рвануть?

– Запросто! Были уже аналогичные случаи… скажем, в восемьдесят седьмом году, с ракетным катером «Торопливый».

– А что случилось с этим катером?

– Лучше не спрашивай!

Тут капитан-лейтенант опомнился и скомандовал в машинное отделение:

– Самый малый назад!

Коробка наша сбавила ход, но еще по инерции немножко вперед прошла, и с этой самой миной соприкоснулась. Мы-то с Гошей не очень понимаем, что происходит, но и то перепугались, а Серый – тот прямо глаза выпучил и рот открыл. Стоит, губами шевелит. Я прислушался – а он тихонько так, про себя – то «Господи, пронеси», то матом… причем он был интеллигентный офицер, сдержанный, раньше я от него дурного слова не слышал, а тут исключительно художественно матерится, прямо как старшина второй статьи.

Прошла так секунда, другая – вроде взрыва нет. Коробка наша медленно пошла назад, но эта чертова мина – за ней, видно, зацепилась за что-то своими рожками.

– Что делать? – спрашиваю я у Антона Ивановича.

– Надо бы ее как-то отцепить и оттолкнуть, да вот как… В общем, доброволец нужен!

И тут, – Константин снова оглядел присутствующих, – и тут наш Гера вышел вперед и говорит:

– Я готов!

Капитан-лейтенант на него удивленно так посмотрел.

– Ты, – говорит, – ты, студент, понимаешь, на что идешь? Это же, – говорит, – ужасный риск!

– Но кто-то же должен! – отвечает ему Жора, и уже форменку стаскивает! Мы и опомниться не успели, а он уже прыгнул за борт и подплыл к самой мине.

Отцепил ее, оттолкнул… Коробка наша потихоньку назад сдает, а мина поплыла своим путем. Ну, тут вахтенные матросы шторм-трап сбросили, вытащили Геру. Он весь зеленый, трясется и все что-то сказать хочет, но зуб на зуб у него не попадает – не то чтобы от страха, а больше от холода, месяц-то был март, вода ледяная. Ну, тут Антон Иванович распорядился, чтобы из медпункта спирта принесли, Гоша выпил грамм пятьдесят и порозовел.