Венец многобрачия

Кое-что я уже разобрала раньше перед визитами несносной Луизы Семеновны, не тем будь помянута. Остался один верхний ящик. Там лежали какие-то отчеты, отдельные листочки бумаги с тезисами, и между ними нашла я тетрадь. Обычная такая тетрадка в клеточку, не очень толстая, сорок восемь листов. Довольно затрепанная тетрадочка. И нарисованы на первом листке какие-то каракули, как будто трехлетний ребенок баловался. Как она здесь очутилась?

Машинально я пролистала тетрадку. Рисунки, сделанные нетвердой рукой, детские стихи.

Все написано крупными неуверенными буквами, а вот в некоторых местах – четкий, летящий, с наклоном, почерк Валентина Сергеевича. Мне ли его не знать – вон сколько рукописей пересмотрела опять-таки из-за Луизы! Понятно: этой тетрадкой Валентин Сергеевич пользовался уже после аварии. Очевидно, у него бывали просветления, и бедный старик занимался тогда тем, что привык делать всю жизнь – записывал свои мысли.

«…раньше, до аварии, синий «Форд» ехал за мной по улице, их слежка была совершенно беззастенчивой.

И за рулем всегда сидел Дж.?М. Теперь я вижу из окна, как знакомая машина приезжает, Дж. М. выходит и курит, облокотясь на капот. Не узнать его невозможно…»

Синий «Форд» – это, конечно, плод его больного воображения. Но я так сочувствовала бедному Валентину Сергеевичу, что решила честно прочитать всю тетрадку от корки до корки. Тем более что все равно делать было нечего. Вот именно: в два часа ночи мне было совершенно нечего делать. Никто не ждет меня, никто не придет в кабинет и не спросит: милая, что же тебе не спится, болит что-нибудь или просто грустно? И как дошла я до жизни такой?

Ну, уж это – оборот из моего любимого Бельмона.

«Утраченная добродетель»!

Пожалуй, лучше перейти к тетрадке. На первой странице были нарисованы домик с трубой, из которой идет дым, и два деревца рядом, а под ними подпись детскими каракулями:

«Вот дом, который построил Джек».

М-да-а, тяжелый случай. Господи, как жалко Валентина Сергеевича! Кстати, жалость тоже раньше не входила в список качеств, которыми я обладала.

На следующей странице было намалевано нечто и вовсе несуразное, а внизу опять-таки домик и подпись:

«А это пшеница, которая в темном чулане хранится, в доме, который построил Джек».

И в самом уголке домика была стрелочка, обведенная в кружочек. Дальше я пролистала несколько страниц, где было сказано и про синицу, и про кота, и опять-таки нарисованы варианты различных домиков.