Волшебные стрелы Робин Гуда

Если у Лаптя и были какие-то другие планы, то он их скорректировал.

Как оказалось, она правильно сделала, потому что Лапоть выглядел ужасно. Здоровенный, руки как лопаты, волосы растрепаны и торчат в разные стороны. Черты лица как будто вырублены топором: нос как большая картофелина, рот как у лягушки, уши как лопухи. Только веснушки остались прежними да голубые глаза цвели на лице, как васильки посреди поля.

И одет был Лапоть соответственно – в рабочую робу. Нечему удивляться.

Относительно квартиры Лапоть ничем не порадовал: ремонт предстоит большой, малым здесь не обойдешься.

– Черновой пол прогнил и лаги тоже, – обстоятельно объяснял он, и Лариса даже не спросила, что такое лаги. – Трубы, конечно, заменить, без этого никак, сантехнику опять же. Потолок ничего, подштукатурить и покрасить, окно целое, решетка тоже, стены выровнять, обоями поклеить – это самое простое.

– В общем, начать и кончить, – со вздохом сказала Лариса.

– Ничего, всю грязь отсюда вынесу, сразу легче станет! – ободрил Лапоть.

Условились, что весь демонтаж, предшествующий ремонту, Лапоть произведет сам, а Лариса завтра, в субботу, ему поможет, все равно деться некуда.

Снова она ночевала у Машки. Котлеты кончились, и они заказали на дом огромную пиццу с ветчиной и маринованными огурчиками. Машка честно поделила пиццу на три равные части, и Генка получил свою законную порцию.

– Ему не вредно? – спросила Лариса, глядя, как пес уписывает пиццу. – Все-таки она с перцем…

– Я тебя умоляю! – отмахнулась Машка.

 – Он и целую сожрет – не икнет!

– Лиса! – донесся из коридора придушенный голос Лаптя. – Лисичка, погляди-ка сюда!

– Что такое? – Лариса выглянула в коридор из комнаты, где она отдирала со стены едва ли не десять слоев старых обоев, перемежающихся газетами.

Надышавшись пылью, она едва не задохнулась, тогда Лапоть уговорил ее надеть респиратор.

Лапоть с задумчивым видом стоял возле стены, с которой он только что соскреб приличный слой старой штукатурки.

Изо рта у него торчали несколько гвоздей. Лариса вспомнила картинку из учебника биологии, на которой была изображена лягушка, изо рта которой торчали лапки недоеденного кузнечика. Эта картинка иллюстрировала главу о пищевой пирамиде.

Сейчас Лапоть был удивительно похож на ту лягушку – круглые выпученные глаза, большой рот, из которого торчат во все стороны гвозди, как те самые лапки… только растрепанные соломенные волосы нарушали это сходство.