Волшебные стрелы Робин Гуда

Профессор наклонился над столом, часто-часто заморгал, ловко поймал соскользнувшие очки, полез в карман, достал оттуда лупу в старинной серебряной оправе и стал внимательно и подробно разглядывать металлическую пластинку.

Наконец он оторвался от нее и повернулся к реставратору:

– Где ты это взял?

– Ты же знаешь, Цапля, при моей работе что только не попадает в руки.

– Нет, говори честно, Воробей, где ты это взял?

– Так что, это действительно большая редкость? – Владимиру Михайловичу передалось волнение профессора.

– Редкость? – Профессор фыркнул, как рассерженный кот. – Это не редкость, Воробей! Это легенда, это настоящая фантастика! Большая часть моих коллег твердо убеждена, что этого просто нет, что это выдумка!

– Да говори же наконец, Цапля, что это такое?

– Что это такое? Это открытие мирового масштаба! Это сенсация! Это мой пропуск в вечность! Если это то, что я думаю, я стану самым знаменитым археологом XXI века! Я встану в один ряд с Шлиманом!

– При чем здесь ты? – Реставратор попытался охладить приятеля.

 – Это ведь не ты нашел…

– Да, действительно, извини, я не собираюсь присваивать твои лавры. Так расскажи – где ты взял этот наконечник?

– Сначала ты скажи мне, что он из себя представляет. Чья это работа – скифы? Сарматы?

– При чем здесь скифы? – Профессор взглянул на приятеля поверх очков. – При чем здесь сарматы? При чем здесь вообще Азия? Ты разве не разглядел эти знаки на поверхности наконечника?

– Да, они похожи на руны… Но я подумал: рунические надписи попадаются в самых разных местах…

– Попадаются! – передразнил его профессор.

 – Именно, что попадаются. Здесь мы видим не просто руническую надпись – здесь мы видим магическую надпись, выполненную секретным письмом, которым могли пользоваться только друиды. И вот этот знак… ты видишь его? Это один из трех священных знаков, составлявших имя божества, которое друиды призывали во время праздника летнего солнцеворота! Имя божества, которому был посвящен Стоунхендж!

– Друиды… Стоунхендж… – растерянно проговорил Владимир Михайлович.

 – Это ведь не твоя область археологии. Ты занимаешься скифами и сарматами.

– Да, я занимаюсь скифами и сарматами, потому что по ним в нашей стране есть богатый материал. Но вообще, основная сфера моих научных интересов – это культура древних кельтов.