Волшебный компас Колумба. Неизвестный шедевр Рембрандта

Господин Паоло Кастельнуово уже второй месяц болел, и если он ночью прислал своего слугу – значит, дело плохо.

Слуга господина Паоло ждал его в прихожей. Это был рослый и туповатый деревенский парень с бельмом на левом глазу. Он сидел на резном сундуке-кассоне и при виде Кристофоро тут же вскочил, затопотал большими ногами, забормотал, прижимая руки к груди:

– Идемте скорее, добрый синьор, как бы не опоздать! Мой господин совсем плох! Видать, смерть за ним пришла!

– Но я не врач и не священник, – удивленно перебил его Кристофоро.

 – Чем я могу ему помочь?

– Уж я не знаю, добрый синьор, только мой господин послал за вами. Видать, хочет сказать вам что-то важное…

– Ну, коли так… – Кристофоро накинул плащ, прицепил к поясу короткий меч – ночью на улицах Генуи было неспокойно.

Они вышли на улицу. Слуга Кастельнуово поднял над головой горящий факел, но светлее от этого не стало. Они шли по мощенной камнем улице, возле церкви Святого Духа свернули в узкий переулок. Дорогу им перебежала черная кошка, слуга испуганно закрестился, забормотал молитву, но все же пошел дальше.

Из темной подворотни высунулась подозрительная фигура, но тут же скрылась, увидев дюжего слугу. Откуда-то издалека донеслась перекличка ночной стражи.

Наконец они подошли к дому синьора Паоло.

В окнах этого дома горел свет, доносились тревожные голоса.

Слуга постучал в дверь.

– Это я, Петруччо! – ответил он на невнятный вопрос. – Я привел синьора Коломбо!

Дверь открылась, их встретила простоволосая заплаканная служанка, схватила Кристофоро за руку и повела за собой, приговаривая:

– Скорее, добрый синьор! Скорее! Мой господин очень плох, он непременно хочет увидеть вас перед смертью! Я хотела уже позвать священника, брата Бартоломео, но он сперва, уж не знаю почему, пожелал увидеть именно вас!

С этими словами она втолкнула Кристофоро в спальню хозяина, сама застыла в дверях со скорбным лицом, сложив руки на груди.

Спальня синьора Кастельнуово была жарко натоплена, в камине пылала целая груда дров.

На столе возле постели горели три свечи в серебряном канделябре. Сам хозяин дома высоко лежал на подушках, лицо его было бледно, седые волосы слиплись от пота, глаза горели тусклым лихорадочным блеском.

– Здравствуйте, дорогой друг! – проговорил Кристофоро, остановившись в изножье кровати. – Вы хотели меня видеть?

Синьор Кастельнуово разлепил губы и проговорил слабым, едва слышным голосом:

– Я умираю, Кристофоро, я умираю.