Восемь обезьян

И бодренько так начинает этих людей обходить.

Обезьяну Элки Тихоструевой достает без всякого труда – она стоит на самом видном месте, никто не смотрит, заходи кто угодно – и бери. Что он и сделал.

Дальше – химчистка.

Тут сложнее, потому что обезьяна находится в кабинете заведующей, опять же везде сигнализация. Но у человека стимул есть, так что он отключает сигнализацию, находит обезьяну, тут же ее разбивает и уходит, убедившись, что обезьяна не та.

Дальше – невезучая племянница Люська.

Пришлось этому типу за ней поухаживать, втереться в доверие, дома побывать. Люська ума небольшого, да еще болтушка, мигом выложила ему все про родственников. Он ее убедил в своих серьезных намерениях, напросился в гости к тетке, там похитил обезьяну, потому что стояла она у Антонины на самом видном месте.

Потом нервничал, еле дождался, когда один останется, вышел на улицу, разбил обезьяну, выяснил, что там ничего нет, и все, зачем ему после этого Люська? Как поется в старой песне: мы странно встретились и странно разойдемся!.

.

Интересно, что же это за тип? Антонина говорила, звать Витей, так небось и паспорт фальшивый…

Снизу донеслось изумленное «мурм». Это кот Бейсик удивлялся, отчего это хозяйка вот уже минут двадцать сидит на пуфике в пальто и в одном сапоге. Сидит неподвижно, только губами шевелит. Нет, людей все-таки не всегда понять можно…

Надежда погладила кота, переоделась и заварила себе кофе, затем уселась за стол в кухне, разложив перед собой амбарные книги из мастерской.

– И думать не смей! – строго сказала она оживившемуся коту. – Это же документы!

Кот очень любил рвать старую бумагу. Найдя на шкафу старые газеты, он откусывал маленькие кусочки и плевался ими вниз, следя сверху, как клочки планируют на пол. Такое было у кота развлечение, которое Надежда очень не одобряла, выбросив все старые газеты.

Раскрыв первую из амбарных книг, Надежда Николаевна очень скоро поняла, что взвалила на себя непосильную задачу.

Во-первых, записей в книгах было очень много. Во-вторых, все они были сделаны удивительно неразборчивым почерком. Буквы были очень крупными, однако это ничуть не помогало их разобрать, они словно спотыкались, наползали друг на друга, строчки то шли вверх, то сползали вниз, словно утомившись от долгого подъема.

Надежда долго смотрела на первую страницу, пока ей не пришла в голову неожиданная идея.