Восемь обезьян

А я, значит, пошла в ту мастерскую, открыла пакет – мать честная, а там один мусор! Это, выходит, муж пакеты перепутал и вынес вещи, которые я в ремонт приготовила, на помойку… ну, муж говорит – наплюй, там одно барахло было, всякие вазочки треснутые да куклы старые, а мне жалко. Особенно одну игрушку – там обезьянка была такая симпатичная, мне сам же муж ее на Новый год подарил, и подклеить надо было совсем немного. Вот я и пришла сюда – вдруг, думаю, найдется эта обезьянка…

– Не найдется, редька маринованная! – возразил ей бомж.

– Почему не найдется? – удивленно спросила Надежда. – Откуда ты знаешь, что не найдется?

– От верблюда! – грубо ответил Тютя. – Я через эту твою обезьянку чуть вот этого самого глаза не лишился! – И он осторожно потрогал свой подбитый глаз.

– Как же это? – заинтересовалась Надежда.

– Ох, не спрашивай! Эта история еще почище твоей будет. И тоже длинная.

– А я тоже люблю истории. И никуда не тороплюсь. Как говорил один мой знакомый, до пятницы я совершенно свободна.

– Это какой такой знакомый? – насупился Тютя. – Сама говорила, муж у тебя есть, а сама тут про знакомого толкуешь. Муж, значит, на работу ходит, а она тут… Все вы, бабы, одинаковые!

В голосе Тюти звучал подлинный надрыв, видно, принял он Надеждины слова близко к сердцу.

– Да что ты, Тютя, – Надежда отважилась сделать маленький шажок ближе к бомжу, отчего дух перехватило от вони, – ты на меня зря бочку катишь. Знакомый этот – друг детства, с пяти лет его знаю.

Именно тогда бабушка научила Надю читать, и «Приключения Винни-Пуха» была едва ли не первая книжка, которую она прочитала самостоятельно.

– Ну, тогда слушай… позавчера это было. Или вчера. Я, понимаешь, насчет времени не очень. Часов нету, а эти… как их… биологические еще в молодости сломались, а в починку их не берут. В общем, пришел я сюда, как обычно, в третьем примерно часу, а может, и в четвертом, смотрю – много чего нового в контейнере появилось. Порылся я там маленько, нашел кое-что полезное – кран водопроводный, кастрюльку без ручки да несколько пластинок старых, виниловых.

Кран да кастрюлька – это, редька маринованная, металл, его всегда сдать можно за живые деньги. А насчет пластинок я мужика одного знаю, он их собирает и тоже за хорошие деньги у меня берет. Сложил я это все в пакет, хотел снова в контейнер нырнуть, за новой порцией сокровищ – а тут, редька маринованная, как раз этот мужик пришел…

– Какой мужик? – переспросила Надежда.