Закат на Босфоре

Но главное – люди пойдут за нами добровольно, потому что мы говорим совершенно правильные вещи. Действительно, русскую армию предали, офицеров бросили умирать в Новороссийске, а тех, кто не умер, привезли сюда гнить в этом Богом забытом углу.

– Он, ваш оратор, действительно говорил правильные вещи. Но как-то навыворот, он пытался разбудить в людях самые темные инстинкты – злобу, ненависть, жажду убийства. И вы считаете, что это дело – правое?

– Кто вам сказал, что люди всегда должны воевать за правое дело? – холодно удивился собеседник Бориса.

 – За идею – да, но кто вам сказал, что идея обязательно должна быть святой?

– Однако вы очень откровенны, – удивился Борис.

– Это потому, что мы с вами беседуем, так сказать, анонимно и никто не услышит нашего разговора. Если вы не примкнете к нашему обществу, а решиться на это вы можете только сейчас, потому что дальше будет поздно, так если вы все же решите уйти, то мы никогда больше с вами не увидимся. Если же вы решитесь остаться, то ничего не сможете изменить.

– Вот как?

– Только так. Ведь это сейчас тут, на берегу моря, вы охладили голову и стали способны рассуждать. А там, наверху, разве вы не кричали вместе со всеми «Долой!» и «Смерть предателям!» и не чувствовали себя частью могучего братства?

Борис промолчал, ему пришла в голову мысль, что следует раскрыть инкогнито незнакомца, потому что он может быть опасен.

– Вероятно, вы правы, – согласился он. – Уже поздно, благодарю вас за содержательную беседу.

Позвольте закурить, у меня свои папиросы кончились.

Незнакомец протянул ему портсигар, который, судя по тяжести и тусклому блеску, был золотым. На крышке портсигара Борис еще раньше заметил выгравированный узор – очевидно, это был вензель. Как бы случайно Борис уронил портсигар и, нагнувшись за ним, сильно прижал крышку с вензелем к тыльной стороне кисти, там, где кожа была нежнее всего. Руку заломило от боли.

Борис взял папиросу, поблагодарил своего ночного собеседника и быстро зашагал вдоль моря в сторону поселка.

Его никто не преследовал. Выйдя на скудно освещенную улицу поселка, Борис остановился под тусклым керосиновым фонарем и посмотрел на руку. Выгравированный узор на крышке портсигара не был вензелем. Узор выдавился не полностью, но на руке просматривалась фигурка индийского божества с шестью руками. Правда, с одной стороны рук не было видно, но, надо полагать, божество должно быть симметрично.