Закат на Босфоре

Таким образом, именно сейчас встал вопрос: кто кого? То есть согласится ли правительство Турции заключить договор с Советской Россией или нет? Насколько мне известно, такие же переговоры Советы ведут сейчас с Персией и Афганистаном. И по всему выходит, что те страны тоже готовы подписать договоры с Советской Россией.

Борис закурил и крикнул хозяину, чтобы принес еще кофе. Тот лениво пошевелился, но начал колдовать над жаровней.

– Далее, – продолжал Горецкий, – известно, что Советская Россия ведет переговоры о решении спорных вопросов между Арменией, Азербайджаном, Грузией и Турцией.

И вот тут-то интересы Советов и Британской империи сталкиваются особенно остро.

– Нефть, – понял Борис.

– Совершенно верно. Как вы знаете, в августе девятнадцатого года англичане вынуждены были эвакуироваться из Закавказья, однако Батумская область осталась оккупационной зоной Британской армии. С апреля двадцатого года решением Верховного совета Антанты Батумский порт объявлен свободным, так называемым порто-франко, а сам Батум и приморская область Аджарии – территорией под покровительством Лиги Наций [3 - Лига Наций – международная организация, существовавшая в период между Первой и Второй мировыми войнами.

Создана в 1919 г. на Парижской мирной конференции. Первоначально включала в себя тридцать одну страну. Руководящее положение в Лиге Наций принадлежало Англии и Франции, США в Лигу Наций не входили.]. И хотя в Азербайджане уже установилась власть Советов, но нефтепровод Баку – Батум по-прежнему исправно качает нефть, которую ждут в Батумском порту английские танкеры. Пока Советам выгодно такое положение с Батумом, потому что им нужно торговать, иначе страна вымрет от голода и недостатка необходимых товаров. Но все может очень быстро измениться, если Советы убедят правительство Турции не претендовать на Батумскую область, которая в восемнадцатом году по грузинско-турецкому договору отходила Турции на вечные времена, как было записано в указе султана.

– Приблизительно я понял ситуацию, а теперь хочу спросить вас: что конкретно требуется от меня? – спросил Борис, довольно невежливо прервав Горецкого.

Аркадий Петрович, в силу своей бывшей профессии, обожал рассказывать, объяснять и просвещать, так что каждая беседа с ним понемногу переходила в профессорскую лекцию, а Борис начинал чувствовать себя нерадивым студентом. Ему становилось скучно, хотя, несомненно, полковник рассказывал нужные вещи.