Золотая булавка Юлия Цезаря

Тут из-за угла появилась вторая толстуха, подошла решительно, растолкала всех:

– Отойдите, я врач, дайте мне посмотреть! Да отойдите же, вы заслоняете свет!

Все послушно отодвинулись. Толстуха – впрочем, теперь ее совсем не хотелось так называть – с неожиданной ловкостью опустилась на колени рядом с неподвижным телом, прижала пальцы к шее, прислушалась, потом осторожно перевернула девушку на спину, прижалась щекой к груди, застыла на минуту. Наконец выпрямилась, оглядела присутствующих и проговорила деловито:

– Жива, но нужно срочно везти ее в больницу.

Чем быстрее довезем, тем больше шансов спасти ее.

– Все-таки, что же с ней? – спросила вторая – или, точнее, первая толстуха.

– Черепно-мозговая травма, – сухо ответила врач. – Сами видите, голова сильно разбита.

Толстуха попятилась, испуганно округлила рот и оглянулась, как будто за спиной у нее прятался кто-то неизвестный и опасный. Впрочем, всем остальным тоже стало как-то неуютно.

Во дворе появились Милан с Миляной. Они уже тащили какие-то доски.

К ним тут же присоединился Филимон (нет, точно ему нужно в МЧС работать!). Совместными усилиями они соорудили из досок носилки, осторожно, под присмотром врача, положили на них раненую, понесли к лодке.

Вита плелась в хвосте группы. Сегодняшние приключения здорово измотали ее, да еще это потрясение под конец… ничего себе отдохнула, прокатилась по морю! Ей захотелось пить, она вытащила из сумки пластиковую бутылку с водой…

То есть пластиковую бутылку, в которой когда-то была вода.

Сейчас в ней не было ни капли. И это – Вите самой стало неудобно за такой грубый каламбур – стало последней каплей, переполнившей чашу ее терпения.

Ну за что ей это все? Сначала ее обманул Глеб, она оказалась в одной квартире с этим чокнутым Филимоном, потом какой-то жестокий шутник запер ее в башне…

Вита споткнулась на каменистой тропинке и увидела прямо перед собой изумрудную ящерицу. Может быть, ту самую, которая завела ее в ту злополучную башню. Ящерица взглянула на девушку своими янтарными глазами… и в душе Виты что-то сместилось.

Она почувствовала свежий и соленый запах моря, запах жаркого полдня, запах диких цветов, увидела бледно-голубые цветочки камнеломки, усыпавшие склон, услышала ровное дыхание моря и поняла, что все не так плохо и, во всяком случае, ей все-таки больше повезло, чем той несчастной девушке, которую несли впереди на носилках…

Вита снова взглянула на нее.

Люди с носилками шли по деревянному мостику.