Жезл Эхнатона

 – Так все же, Роберт, где твой хозяин? Где Бруно Мартинович? Мне очень нужно с ним поговорить!

Попугай снова отступил в глубину клетки, наклонил голову и задушевным голосом произнес:

– Ор-решков, Роберту ор-решков!

– Вот орешков у меня, к сожалению, нет! – вздохнула я. – Я не знала, что встречу тебя.

И тут я снова увидела себя со стороны.

Сижу в театральной реквизиторской и беседую с говорящим попугаем… я что, на полном серьезе думаю, что он мне что-то расскажет? Попугай же – не мыслящее существо, он просто повторяет услышанные когда-то слова и фразы… он скорее не собеседник, а живое устройство звукозаписи.

А Роберт снова подал голос:

– Тр-радиция! Тр-радиция!

Ну вот, совсем его занесло в сторону… при чем здесь традиция? О чем он вообще?

Без большой надежды на успех я сделала еще одну попытку узнать от него что-то полезное.

– Роберт, где же Бруно? – проговорила я настойчиво. – Куда же он ушел?

– Бр-руно! – выкрикнул попугай снова голосом Михаила Филаретовича.

И вдруг он всплеснул крыльями, подняв облако пыли, и совсем другим голосом проорал:

– Тор-реадор, смелее впер-ред! Кар-рмен! Кар-рмен!

– Ну вот, теперь ты перешел на оперный материал! – вздохнула я. – Пользы от этого никакой… и голос твой явно недотягивает до оперного баса…

А попугай посмотрел куда-то за мою спину и снова выкрикнул:

– Кар-рмен! Кар-рмен!

– Ну, слышала уже… – вздохнула я.

И тут словно какая-то сила подтолкнула меня.

Я повернулась, проследив за взглядом попугая, и увидела возле стены реквизиторской небольшой застекленный двустворчатый шкафчик красного дерева. Под стеклом были наклеены две немного выцветшие театральные афиши: на одной тореадор в расшитом золотом костюме, на другой – чернокудрая цыганка в пышном платье. И название оперы, естественно, «Кармен».

– Кар-рмен! – снова выкрикнул попугай.

– Ах вот оно что! – догадалась я. – Ты хочешь обратить мое внимание на этот шкафчик? Ну, ведь не прячется же там твой хозяин! Это было бы как-то глупо!

– Кармен, – повторил попугай настойчиво.

– Ну, раз ты так настаиваешь…

Я подошла к шкафчику, распахнула его дверцы.

Внутри, разумеется, никого не было. В шкафу на плечиках висело несколько нарядных театральных платьев.

Повинуясь какому-то неосознанному порыву, я отодвинула эти платья в сторону.