Верный паж госпожи

– Ага, пролетит, – голос Эльзы зазвенел от ярости и сдерживаемого презрения, – да ты сам кого угодно пропустишь! Тоже мне – безопасность… Дармоед!

– Вы не очень-то! – Геннадий выпрямился во весь свой немалый рост. – Вы тут не начальница! Девок своих шпыняйте!

– Тише вы! – Павел поднялся с колен и отпустил Алисину руку. – Все, конец пришел девчонке, тут уж ничего не сделаешь. А отравилась она или просто сердце нагрузок и голодовок не выдержало – вскрытие покажет!

Голоса препирающихся мужчин доходили до Тины, как сквозь толстый слой ваты – приглушенные, искаженные, едва различимые… она с трудом понимала их смысл, но поняла главное – Алиса умерла, возможно, ее убили.

Вряд ли она сама выпила или съела яд, не тот у нее был настрой и не тот характер.

На миг Тину охватило странное чувство. Алиса умерла, и никто больше не будет говорить гадости, подсматривать из-за угла, доносить Эльзе. Конечно, у них в агентстве – тот еще гадюшник, как, впрочем, и везде, однако никто не станет больше ненавидеть ее так явно и беспочвенно, как Алиса Липецкая.

Тина только сейчас поняла, как она устала от этой ненависти. Алискино отношение доставало и раздражало ее, как заноза в пятке. Попробуйте-ка пройтись по подиуму на высоких каблуках при таких условиях!

Тина тут же ужаснулась своим мыслям.

Разумеется, она тоже не питала к Липецкой теплых чувств, их связывала застарелая вражда, что-то вроде не слишком опасного, но неприятного хронического заболевания. Они постоянно препирались, ссорились, делали друг другу мелкие гадости (Алиса гораздо чаще).

Случалось, в сердцах Тина бормотала в спину Алисе – чтоб у тебя язык отсох… чтоб у тебя прыщ на носу вскочил… чтоб тебе в парикмахерской все волосы сожгли… И не далее как сегодня перед показом она, разозлившись, пожелала Алисе споткнуться на подиуме. А что такого, даже легендарная Наоми Кэмпбел однажды шлепнулась на подиуме, правда, ничего себе не сломала.

Тине тогда ужасно захотелось поглядеть на валявшуюся Алиску и услышать все, что выскажет ей Эльза.

Но тем не менее она не желала Липецкой настоящего, серьезного зла и уж тем более не хотела ее смерти…

И вот – Алисы нет в живых…

Это было ужасно.

Ведь, как ни крути, она была одной из них, одной из «принцесс подиума», как изредка называли манекенщиц журналисты, одной из «вешалок», «рабочих лошадок», как называли они сами друг друга.

И вот – ее нет…

Смерть казалась Тине чем-то нереальным, потусторонним, тем, что происходит только с другими.