Душа моя – Санли

Тошнота усилилась, хорошо, что желудок был пуст. Сколько длилась скачка не знаю. Было ощущение, что мы от кого-то убегаем, от кого, зачем? Бешенная скачка кончилась так же внезапно, как и началась. Я больше не рисковала открывать глаза, позволила взять себя на руки и услышала только как Дорх приказал обеспечить ванну с горячей водой. Да горячая вода была бы не лишней, промелькнуло в голове. Скрип половиц, звук открывающейся двери, всё это мозг отмечал автоматически. Головокружение и тошнота никуда не делись, и я даже не дёрнулась, когда почувствовала, как платье в котором я была с меня стянули.

Он же муж… кажется. Тело отозвалось только на почти горячую воду, в которую меня аккуратно погрузили. Сразу согрелась и поняла, что стону, от удовольствия… наверное.

– Совсем плохо, да? – услышала я тревожное, – ничего, сейчас согреешься, поешь и будет всё как прежде.

– Не хочу, -прошептала, по-прежнему не желая открывать глаза.

– Чего не хочешь? – в вопросе не слышалось удивления, мужчина был сосредоточен на том, что водил по моему телу мочалкой.

– Есть, не хочу.

– Надо.

– Нет, тошнит.

– Тебя тошнит от голода, больше трёх дней прошло как ты ела в последний раз, – он опустил в воду мою руку, которую намывал в этот момент, тихо хмыкнул, -там, откуда ты пришла голодать не приходилось?

– Нет.

Мужчина больше не стал ничего спрашивать, закончив с помывкой вытащил меня, завернув в тёплое покрывало, куда то ушел не на долго, вернулся. Я только слышала звуки, постепенно погружаясь в сон.

Шуршание одежд, стук сапог о доски пола, плеск воды…

Меня подняли и тихонько тряхнули:

–Саили, открывай глаза, надо поесть.

Я поморщилась от запаха мясного бульона, сделала попытку отвернуться.

– Не упрямься, это необходимо.

В меня чуть не силком влили ложку бульона. Прислушалась к себе, и вправду вопреки моим ожиданиям бульон не просился наружу, а совсем даже наоборот. Услышала удовлетворённый хмык, когда сама открыла рот. А потом ещё и открыла глаза. только сейчас осознала, что вот этот здоровенный мужчина кормит меня с ложечки, как маленькую.

Усадил спиной к себе, что бы я могла опереться на его грудь и кормил, аккуратно вытирая оброненные капли мягкой тряпицей. Сделала попытку забрать у него ложку, но он не позволил:

– Ты слишком ослабла, не сможешь сама. А мне даже приятно, Саили, та прежняя не позволяла ухаживать за ней, впрочем, ей и не нужна была помощь.

– Она любила вас? – вырвалось, прежде чем я успела подумать.