Ламили

Резные ножки, края мебели, в изысканных завитках, углы увенчаны цветами. Не знала, что из дерева можно сотворить такое чудо. Провела по столбику, в стремлении убедиться, что всё это дерево.

Дверь, к стати, то же резная, приоткрылась. Вошла совсем молоденькая девушка, встретившись со мной взглядом, виновато опустила глаза, присела и что-то спросила. Разумеется, языка я не знала, а потому молча наблюдала за… вероятно это была служанка, серое платье, белый фартук и воротничок, на голове белый чепец, призванный скрывать волосы.

Она молча стояла сцепив впереди пальцы и глядя на светлый, пушистый ковёр, даже на вид очень мягкий. Я молча сидела на кровати, не зная, как себя вести. Спустя, наверное, целую минуту она несмело подняла на меня глаза и повторила вопрос, впрочем, тут же снова уперлась взглядом в ковёр.

– Я не понимаю вашего языка, – проговорила я, следя за реакцией девушки.

Та вскинула голову, испуганно глядя на меня, а через мгновение скрылось за дверью, и как подол платья не прищемила дверью.

Я вздохнула и откинув одеяло спустила ноги на это пушистое великолепие, аж зажмурилась от удовольствия, когда мои ступни по щиколотку погрузились в мягкий ворс. Прошла к зеркалу, посмотрела на своё лицо. Никогда не считала себя красавицей, а сейчас ещё, волос всклокочен, впрочем, если привести его в порядок, остальное выглядело не плохо, ни кругов под глазами, ни серого цвета лица, который появляется у меня от усталости или нервных переживаний. Одета в светло-голубую сорочку, шелковую, струящуюся по телу до самых щиколоток. Нежная вышивка нитками чуть темнее основного тона, очень красиво и дорого смотреться. На минуту в голове всплыли воспоминания как я подтягивалась на руках в попытки выползти из жуткой пещеры заполненной дымом, и поёжилась. Чётко помнила, как вокруг сыпали искры, как попав на костюм прожигали дыры, а касаясь кожи оставляли болезненные следы. Приподняла руку осматривая её, ожогов нет… странно. Неужели мой разум играет со мной.

Дверь вновь открылась, на этот раз резко, уверенно.

Я развернулась к вошедшим. Передо мной стояли двое мужчин, один в молочного цвета богато расшитом золотой нитью сюртуке, таких же брюках, заправленных в сапоги из светлой же кожи. Красавец, знакомый красавец, это он вёз меня сюда. Другой в тёмно-синем мундире, строгого покроя, но то же с вышивкой уже серебром, и то же светловолосый, с правильными привлекательными чертами лица, чуть ниже ростом первого. У этих двух было нечто неуловимо общее.