Лада + Эльм

Тело отказалось повиноваться, я не могла пошевелиться. «Яд», – мелькнуло в голове. Я видела всё, что происходило дальше, не имея возможности даже закрыть глаза. Первым упал Сенька, согнувшись пополам после стремительного движения членистой ноги. Лёшка что-то кричал Серёге, что-то о блоке девять. Я знала это название, ведь я тоже была техником. Блок девять – это взрывчатка, которая запускает механизм уничтожения корабля. Я даже знала, что он находится рядом с тем люком, где сейчас стоял шлюп. Я была рядом и знала, как запустить его.

Вот только пошевелиться не могла. Сергей что-то ответил, потом кинул взгляд, полный боли, в мою сторону. Лёша наконец пробился к этому самому блоку. Головы я повернуть не могла, поэтому не видела, что случилось потом. Только рядом упал бластер весь в крови. Когда створки шлюпа закрывались, Серёжка, закрыв глаза, заваливался на спину, в проходе появлялись всё новые пауки, а станция наполнилась гулом, предвещающим скорый взрыв. Я так и лежала, не имея возможности пошевелить веками, и смотрела на сомкнутые створки. Почувствовала рывок, от которого моё безвольное тело снесло под сидения. Дальше шлюп закрутило, и, наверное, я бы переломала всё, что можно, если бы не застряла под сидениями. Но голова обо что-то стукнулась, и благословенная темнота затопила сознание…

Очнулась от холода. Я лежала посередине бота, тело дрожало, с трудом открыла глаза и тут же увидела Лёхин бластер. Попробовала пошевелиться – правый бок резануло болью. Сделала несколько глубоких вдохов и, не обращая внимания на рану, подтянула ноги, чтобы встать на четвереньки.

Тело хоть и с трудом, но повиновалось, голова гудела, очень хотелось пить. Посмотрела на липкую лужу, в которой лежала. Сильнее чем собственное тело болела душа: мальчишки, милые, добрые, внимательные и… мёртвые. Дотянулась до бластера, сжала рукоять и поползла к сидениям. Забраться не хватило сил, поэтому села рядом, устроив голову на одном из них. Слёзы лились нескончаемым потоком, тело продолжало сотрясаться от холода. Наверное, просидела так вечность. Свет мигнул и погас. «Накрылись аккумуляторы, – пришла безразличная мысль, – система жизнеобеспечения будет работать ещё несколько часов на аварийных, а потом в бот проберётся космический холод или сначала кончится воздух, какая разница». Перед глазами всплывали картины погибающей станции. Что же это были за существа… наверное, теперь не узнать, погладила уже подсохшую кровь на рукояти бластера.