Когда закончится война? Часть 3

У пассажиров на боковушке еды оказалось куда больше: пирожки, окорок, жаренная курица, колбаса, пирожные, какая-то рыба и сыр. Термос уже некуда было ставить и ему нашли место рядом с худеньким юношей. Туда же раздобревшая мамаша поставила бутылку сливок. За компанию и кушается веселее. Все пассажиры с аппетитом поужинали и убрали со столов остатки.

Только толстая женщина никак не могла наесться. Она всё поглощала вкусную пищу, изредка запивая её сначала кофе из термоса, а потом сливками прямо из поллитровой бутылки.

Сначала люди из её купе и со среднего лишь украдкой посматривали на неё, потом начали тихонько подсмеиваться между собой.

Но шло время, а мерное тихое чавканье не прекращалось и стало открыто уже всех раздражать.

Жалко было юношу. Он всё видел, всё понимал и страдал за родную мать.

Наконец, женщина собрала с сожалением остатки еды и пустые кульки в пакет и стала стелить постель, чтобы отправить своё тело на покой.

Все про себя вздохнули с облегчением и принялись за свои разговоры, книжки, карты.

Многие легли спать.

Рано обрадовались, товарищи!

Страшный грохот заставил всех на несколько секунд застыть, как изваяния. Люди со вторых полок попытались резко встать, чтобы узнать причину грохота, и ударились сами головой о багажную полку.

Это полка под толстухой не выдержала и упала на пол вместе с живым грузом.

Сын её свесил голову и сказал с грустью:

– Мама, ты опять полки ломаешь!

Прибежала проводница, осмотрела покалеченную полку и сделала заключение:

– Ножки не сломаны, просто подогнулись, не выдержали.

Но требуется ремонт. Сейчас что-нибудь найдем!

И обратилась к Лизе с Андреем.

– Вы на вторую полку ложиться будете?

У них округлились глаза. Закончить так свою молодую жизнь, чтобы тебя раздавили заживо?

Проводница, сама поняв, что сморозила чушь, унеслась искать подходящее место. И, видимо, всё же нашла. Потому что через несколько минут увела толстую пассажирку в другой конец вагона.

А Лиза посмотрела на товарищей по купе и произнесла с ужасом:

– Мне ещё никогда не было так страшно! В купе и в соседнем (тоже?) грянули хохотом.

Когда смех затих, Андрей тихо сказал:

– Бедная женщина. В ней прожорливый бес сидит. Она и сама не рада своему аппетиту. Парень с боковой полки, сын толстухи, подхватил: – Мама раньше не была такой. Она красивая была. А как отец ушёл от нас, так ест и ест постоянно.

– Понятно. Горе своё заедает. – Вздохнула интеллигентная старушка. – Молодая ещё, обидно.