Надо что-то делать!

Но спокойная жизнь не получилась: мешала его неуемная натура и обостренное чувство справедливости. Летом он заступился за женщину, выстрелил из аэрозольного пистолета в хулигана. В итоге его задержали. Мирное время не война, здесь есть понятие «превышение самообороны». Но на основании показаний свидетелей и записей с камер Глеб был освобожден.

Через полгода он опять оказался под следствием. На этот раз сцепился на улице с незнакомой компанией. Глеб снова выстрелил с того же пистолета. Он объяснял свою правоту, но его задержали, надев наручники.

В отделении гнев против несправедливого ареста достиг пика. Глеб принялся протестовать так, что нечаянно сломал стену (она была из гипсокартона).

С помощью адвоката удалось добиться домашнего ареста. Три месяца он провел в четырех стенах. Как он выжил в период рутины и покоя? Для него это было сложно.

Но наступило 24 февраля 2022 года. Глеб не мог оставаться в стороне, но как уйти?!

Несколько дней он метался по квартире, словно тигр в западне, периодически пытаясь дозвониться до бывших сослуживцев.

Один из них сказал, что их бросили под Херсон, что можно приезжать, что «никто не посмотрит на его статью».

Ночью Глеб срезал с ноги браслет, взял рюкзак, отключил телефон и вышел из дома. На попутках он добрался до Москвы, потом до Краснодара, а вскоре оказался в Симферополе. Друг неожиданно пропал со связи, но, переночевав у знакомых, Глеб отправился на границу с Херсонской областью. В зону спецоперации он попал в составе ремонтного батальона.

Уголовного преследования Глеб не боялся. Впоследствии так и произошло: искать его не стали, а через год сняли все обвинения.

По пути в Херсон он видел огромное количество разбитых колон, сожженных домов, сгоревших деревьев и военной техники.

В пригороде Херсона Глеб вступил в отряд ополченцев. Друг на связь так и не вышел, а через месяц пришло известие о его гибели.

Их батальон отправляли на разные задачи, в том числе сопровождать гуманитарную помощь. У мирных жителей не было продуктов, но подходили к ним немногие.

Остальные боялись расправы местного проукраинского населения. Пайки людям часто приходилось давать так, чтобы не видели соседи. Особенно жалко было детей и стариков. Однажды Глеб отдал одной бабушке консервы и сухпаек. Она боязливо оглянулась по сторонам и, не увидев никого вокруг, обняла его и сказала:

– Сынок, вы только не бросайте нас.

Образ бабушки стоял перед его глазами ещё несколько дней.