Зелье практикантов

 – Такого отчаянного беспокойства в чистых зеленых глазах просто не должно быть, и я постаралась улыбнуться.

– Слово… – Он не дал договорить, наклонился и поцеловал. Его ладони согрели щеки, губы просто прижались к моим.

Он отстранился, заглядывая в глаза и не отпуская. А я заторможенно кивнула, кажется, надо было ответить, но севший голос подвел.

Глава 2

Путь до южной крепости почти ничем не запомнился. Разве что пением да хромой кобылой, которая в этот раз досталась Эзре. У него, как и у большинства ведьмаков, своей лошади в школе не было, и пришлось брать общественную.

Мы выезжали в сумерках, и все было нормально, но уже через полчаса село солнце и нас окутала зябкая темнота. Кобыла, естественно, вспомнила о своем режиме и с каждым шагом замедляла ход, опуская голову вниз. В первый раз ее разбудили прихваченные преподавателями яркие магические лампы на длинных шестах. Они горели мягким желтым светом и скупо освещали утоптанную широкую дорогу, а заодно не давали уснуть ни адептам, ни лошади Эзры.

Во второй раз ее хлопнул по крупу сам Эзра, и она очнулась. Но ровные шеренги идущих попарно лошадей все равно сбились с шага и долго выстраивались вновь. А в третий она не проснулась. Встала и с присвистом всхрапнула.

Эзра, не будь дураком, хотя, может, как раз наоборот, свистнул у нее над ухом, чем переполошил ближайших лошадей, но не свою кобылу. Соседний жеребец от испуга заржал, отчего Эзра подпрыгнул и свалился на землю. Снизу тут же послышались причитания о жестокой судьбе и кобыле-живодерке.

Но даже под показательные стенания ведьмака она не проснулась. Парня, конечно, подняли, но не пошутил над ним только ленивый.

Боевики сошлись на том, что кобылы не любят грубых мужских рук. Что возмутило Эзру до глубины души и заставило показать зубоскалам свои тонкие запястья. Это вызвало еще больше шуток, но теперь о чрезмерной нежности мужских рук, от которой кобыла и захрапела. Правда, на этот раз Эзра и сам смеялся, и успевал отвечать на подначки.

В общем, установилось хорошее дружное веселье, которое всех расшевелило, а меня выдернуло из однообразных мыслей. С момента отъезда я сидела, вцепившись в поводья. И не из-за войны, как можно было бы подумать, а из-за эльфа. До сегодняшнего дня у меня даже мыслей не возникало, что я ему настолько интересна. Он же вел себя как друг, а иногда забывал даже и об этом, уходил в свои мысли, оставляя меня разговаривать сразу за двоих. А теперь поцеловал.