– Автора!

Потом в передачу звонило много людей, и хотя были и другие сюжеты, например, про папашу, придушившего новорожденного младенца, про махинации с пивом, вместо которого в бутылки льют разведенный шампунь, всех взволновала именно судьба бедного животного! Все рыдали по этому коту, и жена Александра тоже разохалась и прослезилась:

– Нет, Леша, какие жестокие люди! Как же он там девять дней сидит и без еды?

– Плохой кот. За каким лешим он на эту сосну залез, если домашний?

– Тебе его не жалко? А что он там пьет?

– Морду под дождевые капли подставляет.

Ему хватает.

– Тебе кота не жалко?!

– Это называется «естественный отбор»: не можешь слезть с сосны, значит, плохой кот.

– Что ты говоришь?! – Саша почти плакала. Леонидов подозревал, что беременные женщины становятся жалостливыми и слезливыми, он очень любил свою жену, но дело было даже не в коте. Вернее, совсем не в коте.

– А ты представь, что я тоже сижу на высокой сосне, которая называется фирма «Алексер», ору так же душераздирающе, как этот самый кот, и тоже не могу слезть? Кому меня жалко? Кто разрывает телефон звонками и предлагает деньги, чтобы оплатить спасателей?

– Тебя туда никто не гнал…

– А его кто гнал на сосну?! И вообще, кто-нибудь кого-нибудь куда-нибудь насильно загоняет? Сами лезем, но жалеем почему-то бессловесную тварь! Кота! А мне младенца жалко! Людей, которые травятся шампунем, покупая его как пиво! Почему все так убиваются по коту?!

– Вот! Я так и знала! Стоило только появиться рядом с тобой трупу, и ты… Опять! Господи! – Саша уже по-настоящему расплакалась и взялась руками за живот.

Алексей испугался.

– Все, милая. Я молчу. Все, Саша… Александра, слышишь?

– Это не я виновата! – рыдала она. – Ты сам…

– Конечно, сам.

– Можешь там больше не работать…

– Конечно, могу.

– Ты это сделаешь?!

– Нет, успокойся ты.

– А вдруг у меня не будет молока? Как мы его прокормим? Нашего ребенка?

– Было же в первый раз?

– А вдруг?

– Хватит плакать.

У тебя будет все самое лучшее, клянусь! Я не буду орать на своей сосне, спасателям тебе платить не придется. Я все-таки не такой домашний кот, мне приходилось слезать с деревьев и повыше. Не реви, Сашка, ну, не реви. Давай не будем, а?

– Хорошо, не будем. Просто мне страшно.

– Это в твоем состоянии естественно. Забудь про этого писателя, я ни слова больше не скажу. И даже о нем не вспомню. И на пушечный выстрел к его дому не подойду. Иди, ложись спать.