И на небе есть Крест, или Ловушка для падающей звезды

 – И у нее нас семеро.

– Как-как?

– Семеро детей. Я на концерт приехала. С деревни. Я его в телевизоре видела. Он мне сразу понравился. Умираю с него.

– Он очень устал, Фиса.

– А с вами можно посидеть?

– Со мной? Послушай, девочка, ты хотя бы представляешь, сколько мне лет?

– Лет пятьдесят, должно быть. Ну и что? Вы на папку моего похожи, – пожала плечами Фиса. – Чаю нальете?

Лев Антонович подумал было, что начать свою деятельность коварной соблазнительницы Фиса решила с него, но девчонка сидела тихо, голые коленки не показывала, глазками не стреляла.

Она терпеливо ждала, прихлебывая чай маленькими глотками, слушала продюсера, которому, как выяснилось, именно такого молчаливого собеседника и не хватало. И дождалась. В дверь постучали:

– Лев Антонович, можно? – В люкс вошел Коля и замер на пороге, уставившись на Фису.

Искра проскочила между ними мгновенно, не почувствовать этого было невозможно.

– Ой! Здравствуйте! – тут же кошкой вспрыгнула с дивана Фиса. – А я тут с Лев Антонычем чай пью! У меня тут тетя.

Коля поискал глазами тетю.

– То есть не здесь, а там, в коридоре. Я за полотенцами пришла. А к вам можно зайти?

– За полотенцами? – глупо спросил Коля.

– А вы меня разве не узнали?

– …?

– Это я сегодня на сцену прорвалась! Вот. Я за вас чего хочешь сделаю!

– Я хотел насчет завтра, Лев Антонович. Насчет фонограммы. Может, стоит вживую?

Фиса приоткрыла рот.

– Так, – сказал Шантель. – Что ж ты стоишь, Коля? Девушка спрашивает, не надо ли поменять в вашем номере полотенца? – подмигнул он.

– Вообще-то…

– Обязательно надо. Чистое полотенце для артиста – предмет первой необходимости. Идите, дети, идите.

Вот так он сделал глупость. Примерно через полчаса к нему в номер постучался новый барабанщик:

– Лев Антонович, где бы мне переночевать?

– Переночевать?

– Там эта психическая. Все время делает мне намеки, что надо поискать койку на ночь в другом номере. И, насколько я успел понять, она так просто не уйдет. Ей явно лечиться надо.

– А что Коля?

– Да кто ж от такого розана откажется? К тому же говорю: психическая. Она же буром прет!

«Ничего, как-нибудь образуется», – привычно подумал Лев Антонович. Наутро он Колю не узнал. Тот словно проснулся, утратив разом свойственную ему меланхоличность и зарядив подсевшие батарейки.

– Представляете, я у нее первый мужчина! – взволнованно сказал он, оставшись с продюсером наедине.

– А так сразу и не скажешь, – Шантель пожевал губами.