Гроzа

– Девятнадцать лет прошло, – вздохнул Дикой. – Кого это теперь волнует?

– А вот тут ты ошибаешься. Это ударит по твоей репутации.

– Это каким же образом?

– У тебя с моим мужем были серьезные проблемы. Я об этом молчу, Степа, но это не значит, что я все забыла.

– Маша, Маша, – покачал головой Дикой. – Да я сто раз уже себя проклял. Ну, дурак был, прости.

– Тебя, Степка, жадность сгубила. Через нее ты и себе жизнь сломал, и мне. Да чего уж теперь об этом говорить? И я не молодка, и ты вон седой весь.

Знаю: нервы. Надо хорошенько подумать, что теперь делать?

– Надо поссорить Бориса с Кудряшом.

– Верно… – Мария Игнатьевна на минуту задумалась, а потом сказала: – А пусть твой племянник на Варе женится. Мы всегда хотели породниться.

– Да мы ведь не так хотели, – усмехнулся Дикой. – И потом: разве мы уже не родня?

– Об этом никто не должен знать, – отрезала Кабаниха. – А над моим предложением подумай.

– Чего тут думать? – махнул рукой Степан Прокофьевич. – Делай как знаешь.

– Мне нужна твоя помощь.

Поговори с племянником.

– Борька откажется. Они ведь с Кудряшом теперь друзья.

– У денег друзей нет, – отрезала Кабаниха. – У Бориса безвыходное положение. И я знаю, как и чем его прижать.

– Что ты за человек, Маша? – тяжело вздохнул Дикой. – А меня жадностью попрекаешь. Тебе-то куда столько?

– Мне не деньги важны. Порядок должен быть. А кто в Калинове его удержит?

– Да хоть бы Ванька.

– Не смеши. Кудряш – человек непростой. Он уже сколько лет хочет у меня бизнес отжать? Знаю: по бумагам у него ничего нет.

Хитрый, сволочь. Вот откуда у него деньги, а, Степан?

– А у тебя откуда?

– Пустой разговор, – сердито сказала Кабаниха. – Вижу, что самой все придется делать. Ну да ладно. Не в первый раз. Учти: я на твоей стороне. Слишком уж многое нас связывает. Ты знаешь, ради кого я это делаю. Хватит пить! – прикрикнула она, и Дикой испуганно отставил рюмку. – Расплатись, и я отвезу тебя домой, – велела Мария Игнатьевна.

Степан Прокофьевич тут же полез в карман за портмоне.

Официант с любопытством смотрел, как грозный мэр, будто виноватый мальчишка, идет к дверям под тяжелым взглядом Кабанихи. Ну, сильна баба!

– Софье скажешь – дела обсуждали, – велела мэру Мария Игнатьевна, остановившись у глухих ворот особняка Диких. – Бизнес у нас. А с Борисом поговори.

– Хорошо, Маша, – покорно кивнул Дикой и вылез из машины.

В окнах первого этажа тут же зажегся свет.

– Иди, ждут, – усмехнулась Кабаниха.