Капкан на мечту

Она и Жорик Схованский вдвоем, под одной крышей.

К тому времени свекровь умерла, и Ульяне даже некому было пожаловаться. Ведь отныне она была обречена на одиночество. Жорик лишь отмахнулся:

– О! Подумаешь! Вавка, это же класс! Мой Гришка станет американцем! – и он заржал.

Теперь Ульяна видела сына только по скайпу. Она дала себе слово не плакать. От мечты ее отделял океан. Потому что теперь у нее в Америке был не только сын.

Как-то, зайдя на Одноклассники, Ульяна решила поискать там Максима, свою первую любовь.

А вдруг? К ее удивлению и радости, нашелся он быстро.

Максим теперь жил в Америке, работал при Массачусетском Университете. Наука, которой он занимался, в России не получила ни признания, ни финансовой поддержки, зато в США Максима просто с руками оторвали. Он получил все, что хотел: лабораторию, гранты, прекрасный дом.

«Он ведь обещал подарить мне весь мир, – с грустью думала Ульяна, рассматривая фотографии. – И он бы слово свое сдержал. А я, дура, не поверила!»

Ей хотелось выть от тоски.

Как же она прогадала! Столько лет прожила с нелюбимым мужем, с алкоголиком, терпела унижения, мучилась, страдала. Хотя могла бы быть счастлива, послушай она тогда свое сердце, а не подружек. Она хотела было написать Максиму, но потом одумалась. И с чем она объявится? Замужняя, а если разведется с Схованским, то почти нищая. Подаяние пришла просить: милый, хочу к тебе в Америку! А ведь уже не первой молодости, одной красотой не заманишь, она, красота, далеко уже не та. Волосы потемнели, глаза потускнели. И смеяться Ульяна давно уже разучилась. А ведь Максим так любил ее смех! Что будет, когда он увидит ее такой?

Ульяна решила подождать. У Максима на страничке видно, кто заходил. Ульяну трудно не узнать, одно имя чего стоит. Имя редкое. Захочет – сам напишет. Но Максим молчал. Ульяна меж тем не увидела у него фотографий жены и детей. Ее мучило любопытство: неужели он так и не женился? Или не хочет показывать семью? Но причина должна быть? Вдруг он развелся?

Часами Ульяна сидела, обхватив голову руками: ну, почему?! За что?! Самой развестись смелости не хватило? Уж сколько раз она порывалась пойти в загс!

– Ради Гриши, – умоляла свекровь.

И тихо добавляла: – И ради меня… Если ты уйдешь, я умру.

Это была правда: Мария Федоровна тяжело болела. Жорику на это было наплевать, едва почувствовав тревогу за мать, он шел в кабак или к своим многочисленным друзьям, а те утешали так, как они могли утешить: выпивкой.