Дети Белой Богини

Лежал, ворочался с боку на бок. Маша сказала – все утром. Она собирается рассказать что-то важное. Быть может, о Германе? О том, что уходит к нему? Не выдержал, вскочил и стал собираться. Не позволит он так с собой обращаться!

…Дверь открыл Герман, и, видимо, поняв все по его лицу, с усмешкой сказал:

– О! Я вижу у нас опять приступ ревности!

– Скажи честно, она уходит к тебе?

– Кто? – удивился Герман.

– Маша.

– Маша? Да ты что? Входи. Тебе надо успокоиться. – Герман посторонился.

Войдя, Александр уловил наверху какое-то движение.

Не услышал – почувствовал.

– У тебя кто-то есть? – спросил с подозрением.

– Нет, – покачал головой Герман. – Я один. Выпить хочешь?

– Выпить? Да, пожалуй, хочу. Да, хочу.

Потом они сидели на кухне и разговаривали довольно спокойно.

– Понимаешь, – сказал Завьялов, выпив первую рюмку, – она собирается утром мне что-то рассказать. Что-то очень важное. Я так понимаю, ты в курсе.

– А почему я должен быть в курсе?

– Ну как же.

Ты и она…

– Эх, Сашка, Сашка! Как же плохо ты обо мне думаешь! Ты вот что, иди-ка спать. Утро вечера мудренее.

– Да не могу я там оставаться!

– Ночуй здесь.

– Сон нейдет.

– Выпей лекарство. У тебя снотворное есть?

– Да, в кармане куртки.

– Выпей, – твердо сказал Герман. – И ложись. Утром все выяснится.

– Водка, теперь таблетки, – поморщился Александр и потрогал шрам на голове. – Болит…

– Ничего. Ты же мужчина. Терпи. Я сейчас принесу.

– Я сам, – поднялся было Завьялов, но Горанин уже нес из прихожей коробочку с лекарством.

– Знаешь, – сказал он, – ложись-ка здесь, внизу, тут теплее.

«Определенно у него кто-то есть, – мелькнуло, как в тумане. – А если подняться наверх?» Но ноги не слушались. Расслабился, называется!

Горанин постелил ему в столовой. Уложив, выключил свет, сказав:

– Спокойно ночи. Завтра воскресенье, так что я весь день дома. Спи долго.

Прислушался. Герман поднимается наверх. Естественно, самих шагов он не слышит, но чувствует вибрацию, ибо Горанин очень тяжел.

Все, наверху. Еле ощутимое дуновение. Словно жаркий шепот пронесся по дому. Эхо любовных ласк. Там женщина. Он не может этого знать. Ну никак. И не может ничего услышать. Интуиция подсказывает.

Лежал, чувствуя себя странно. Голова по-прежнему гудела от напряженных мыслей. Думал о Маше, думал о ее тайне. Вот кто-то вновь спускается по лестнице. Та же едва ощутимая вибрация.