Куда уходят грешницы, или Гробница Наполеона

И – все. Удача!

– Да, я вижу. Нам надо поговорить.

– Оля, тебе непременно надо сделать это в моем кабинете?

– А почему я не имею права сюда входить?

«…здесь ведь все мое», – мысленно закончил он фразу. Да, это правда. Дом оформлен на нее, машина тоже. Вторая – на фирму. Фирма принадлежит ее отцу. Та, где Даниил Грушин, Ольгин муж, считается полноправным хозяином. А на деле – такой же наемный работник. Разве что зять самого. Но зять – должность выборная. Тесть выбор старшей дочери уважает, но не одобряет. Не надо об этом забывать.

Дама легла на валета, на нее – король. Он потянулся к тузу.

– Погоди пять секунд. Я сейчас…

– Как только закончишь дело, – жена выделила последнее слово с откровенной иронией, – спустись в гостиную, будь так любезен. Дорогой.

Дверь кабинета громко хлопнула. И переложив туза пик, последнюю карту, Даниил Грушин невольно поморщился. Удовольствие испорчено! Вместо ожидаемой радости на душе неприятный осадок. Ты не забывай, дорогой, кому всем обязан. Кто тебя, беспородного оборванца, подобрал, одел, обул, накормил и жизнь твою сытую устроил.

А ты не отрабатываешь. Обленился, мышей не ловишь. Но всю жизнь равняться на ее папу – шею можно свернуть.

Да, милый, тебя купили! Со всеми потрохами. Давай теперь, выкручивайся! Он со злостью смешал карты. Тузы, дамы, валеты… Груда разноцветных картинок, полная бессмыслица. А ему так хочется гармонии. Гармонии во всем. Неужели так трудно оставить его в покое?!

Жена ждет в гостиной. Смотрит телевизор. Безобразный современный фильм.

Цветной. С погонями, драками, пистолетными выстрелами и компьютерными «наворотами». Как они говорят. Какая мерзость! Вот раньше! Были же фильмы! Были настоящие женщины! Одри Хепберн, Марлен Дитрих, Грета Гарбо, Вивьен Ли… Его идеал. Всего десять фильмов, но какие роли! О каждой написаны тома! А сейчас? Огромный список ролей, а похвастаться нечем! И сказать нечего! Черно-белыми фотографиями обвешаны стены его спальни. Женщины, только женщины, и только в черно-белом варианте. Какие лица! Какие глаза! Жена не ревнует. Они же мертвы! Мертвы? Что бы она понимала!

Он не торопясь идет в гостиную. Велено так велено. Жена уверена, что он никуда не денется, как марионетка, которую дергают за ниточки, так и будет послушно исполнять ее волю.

Увидела его и потянулась к пульту. Телевизор не выключила, только убрала звук, а на экране по-прежнему мелькают перекошенные ненавистью лица. Так и есть: боевик! Еще одна отвратительная Ольгина привычка.