Королевы умирают стоя, или Комната с видом на огни

Ленский улыбался, глядя, как Анна плывет к его машине, и с удовольствием разглядывал ее стройные ножки.

– Где ты хочешь поужинать? – спросил он, сразу оставив церемонное «вы».

Анне не хотелось появляться в тех местах, где ее могли видеть с Селиным. «Все это я расскажу ему потом, а сейчас надо поиграть в Золушку, которая в двадцать семь лет все еще пребывает в ожидании прекрасного принца. Но как он не похож на принца! Как не похож!»

– Я не привыкла к дорогим ресторанам, для меня «Макдоналдс» – предел мечтаний.

– Ладно. Какую кухню ты предпочитаешь?

– Свою. Шесть квадратных метров, на которых едваедва помещаются кухонный стол, плита, мойка и два табурета.

– А если серьезно? Итальянский ресторанчик «Сбарроу» тебя устроит?

– Если там нет крутых.

– Что так?

– Не люблю вращаться в кругах, к которым не принадлежу.

– Какое у тебя образование? – неожиданно спросил Ленский.

– Педвуз, а что?

– Чувствуется.

– Не будет нескромно, если я задам встречный вопрос? А у тебя что?

– Не спеши. Придет время – все узнаешь.

Анна пожала плечами, она уже поняла, что Ленский для начала решил к ней просто присмотреться. После скромного ужина, за которым они мило болтали на общие темы, он отвез ее к ней же домой, а не на свою или чужую квартиру, проводил до подъезда и, попрощавшись, исчез без всяких комментариев. Анна вздохнула, вновь пожала плечами: что ж, значит, не повезло. И тут же выбросила из головы этого неприятного, но богатого господина, которому так и не смогла понравиться.

«Болтаю слишком много», – попеняла она себе перед тем, как заснуть. И больше к этой теме не возвращалась даже в своих мечтах.

Примерно с неделю Анна чувствовала себя не в своей тарелке и ничем не могла это объяснить. Ей стало казаться, что она постоянно встречает одних и тех же людей, что на нее косятся коллеги и както странно смотрит начальник, и все валится из рук по причине не вполне понятной.

«Во всем виновата осень, плохо на меня действует; похоже, моя депрессия опять грозит перейти в агрессию. Разыгралось воображение, а заодно с ним и нервы. Нет, надо взять себя в руки или вновь менять работу. Вот пойду сейчас и в упор спрошу хозяина, почему он так на меня смотрит?»

Конечно, она никуда не пошла: смелости не хватило. Анна давно научилась ценить синицу в руках, а не журавля в небе. А через неделю объявился Ленский.