Королевы умирают стоя, или Комната с видом на огни

Анна вздохнула, подставила свой бокал, в который Ленский тут же плеснул шампанского, и с удовольствием выпила: всетаки целый год, прожитый вместе, – это повод.

Глава 4

Успех

Иногда Ленский спрашивал мнение Анны о какойнибудь купленной им картине, а поскольку их вкусы сильно расходились, то начинались бурные дебаты. Она давно научилась сдерживать себя и молча проглатывала самые обидные слова, но его пристрастие к так называемой живописи просто выводило Анну из себя. Она не понимала, как такого человека сумели убедить в том, что полотна эти со временем будут стоить кучу денег.

– Нюра, ты больная. Какая тебе разница, что там висит? – усмехаясь, спрашивал Ленский.

– Это ты больной. Ты случайно не дальтоник?

– Нет. С чего ты взяла?

– Пойди проверься у окулиста. Ты абсолютно не чувствуешь цвета.

– Как его можно чувствовать?

– А так. Он живет, он дышит, он, наконец, пахнет. Вот, например, мои духи, какого они цвета?

– С ума сошла?

– Они золотистокоричневые. Это «Клима».

А «АнаисАнаис» белые. «Кензо» – зеленые, «Жан Поль Готье» – бордовые. А твоя мазня – это просто большая бесформенная и бессмысленная клякса.

– Знаешь, Нюра, иногда я начинаю понимать, почему живу именно с тобой, – задумчиво протянул Ленский.

– Ну, спасибо. Тогда, может, снимешь со стены это уродство? – Анна выразительно ткнула пальцем в очередной «шедевр».

– Ладно, скажи, чтобы это отнесли в мой кабинет.

Она только фыркнула и мысленно послала его к черту. То есть к самому себе.

У нее не было подруг: после случая с Ольгой Калининской Анна стала очень осторожной. Все, что ты скажешь, могут использовать против тебя. Она поняла, что женщина женщине всегда соперница, и потому надо держать ухо востро, в то время как мужчина всегда готов искренне посочувствовать, поскольку сам принадлежит не к слабому, а к сильному полу. Поэтому с дамами деловых партнеров Ленского у Анны установились ровные и ни к чему не обязывающие отношения. Кончилось тем, что все, даже свои интимные женские проблемы она вечерами стала обсуждать с Ленским.

Тот принимал это со свойственным ему цинизмом и давал довольно дельные советы.

– Ты взрослеешь, Нюра, – сказал он однажды.

– А ты стареешь.

– Это жестоко.

– Знаешь, ты ведь меня тоже не жалеешь. Сказал бы хоть раз чтонибудь приятное.

– Например?

– Ну, что я красивая.

Он расхохотался и, прищурившись, внимательно оглядел ее с ног до головы:

– Местами.

– На себя посмотри.