Королевы умирают стоя, или Комната с видом на огни

И долго гадала – за что же ей выпало такое счастье?

Может быть, все дело в ее необыкновенных глазах: светлосерых, с золотистой каймой вокруг зрачка, от чего создавалось впечатление, будто в этих глазах постоянно горят яркие ночные звезды. И еще Аня была высокого роста, худенькая, легкая, стройная. В шестнадцать лет она вся будто бы светилась изнутри, и к ней тянулись, как к солнечному лучу, возле которого и в самый пасмурный день можно согреться. Кончилось бурное увлечение необыкновенными глазами тем, что Ваня потерял всякую осторожность и не успел опомниться, как получил свидетельство о браке раньше, чем школьный аттестат.

За три дня до свадьбы случился грандиозный скандал. Отец Анны в категоричной форме заявил, что и после бракосочетания его дочь оставит свою девичью фамилию. Ох уж эта фамилия! Родня жениха поначалу обиделась всерьез, сам Ваня кричал, что не позволит унижать свое мужское достоинство, Аня рыдала всю ночь напролет и подумала уже, что останется вообще без мужа.

Но шумных Австрийских было гораздо больше, немногочисленные тихие Панковы сдались накануне свадьбы, и Анне от ненавистной фамилии избавиться так и не удалось.

«Ничего, ничего, – думала она, ставя «королевскую» подпись в толстой регистрационной книге. – Не всегда отец будет мною командовать, когданибудь я вырасту…» Анне ко дню бракосочетания едваедва исполнилось семнадцать лет.

А через шесть месяцев, знойным летом, в семье появился еще один Александр Австрийский. Узнав, что и сын не будет носить его фамилию, Ваня Панков только вздохнул и пошел готовиться к экзаменам в институт: один ребенок от армии не освобождал.

Сквозь болезненную дремоту Анна почувствовала в палате какоето движение.

– Ой, молоденькаято какая!

– Говорят, самоубийца она.

– Святсвятсвят, Тамара Константиновна, грехто какой себя кончать!

– Тише, Надежда Михайловна! Спит, похоже…

Раздался скрип панцирных сеток, негромкое позвякивание чайной ложечки в стакане, шелест конфетных бумажек. Анна не выдержала и открыла глаза.

Они сидели на кроватях, два божьих одуванчика, Тамара Константиновна и Надежда Михайловна. Одна совсем седенькая, сухонькая, другая полная, с густыми курчавыми волосами. Обе поглядывали на молодую женщину исподтишка, посасывая дешевые карамельки, пахло свежезаваренным чаем и ливерной колбасой. Анну вдруг затошнило, она застонала и повернулась на бок. Бабульки засуетились:

– Милая, тебе, может, надо чего? Так мы докторшу позовем.

– Нет, – выдохнула Анна.