Любовь и смерть на карантине

Сначала заморозил, потом реструктурировал. Процент удалось уменьшить. Что помогло, но мало, – он тяжело вздохнул.

– Стас, чем я могу помочь?

– Ну, хоть кто-то меня понял, – откровенно обрадовался Самохвалов. – Психолог ты мой. За что я тебя, Люба, всегда любил: за понимание.

– Стас, мы давно расстались, – напомнила она. – Ты не захотел жениться на понимающей женщине.

– Хоть бы спасибо сказала. Теперь у тебя муж крутой. И счастья – вагон.

– Счастье не в деньгах.

– Давай поменяемся? Все так говорят, у кого денег полно, – сердито сказал он.

 – Повезло тебе, Петрова, не отпирайся.

– И ты хочешь, чтобы я заплатила по выставленному тобой счету?

– Люба, когда у человека жопа, он забывает о гордости. И чем больше эта жопа, тем меньше чувств у него остается. Скажу честно, я дошел до края. Денег хочу. И только денег. Больше никаких чувств у меня не осталось. Я даже жену уже больше не люблю. Не до того.

– Стас!

– Я же тебе как психологу. Или ты за деньги только консультируешь старых друзей?

– Ты просто ноешь.

А где крутой мужик, который на раз-два решал любые проблемы? Чем ты сейчас занимаешься? В смысле, где ты работаешь?

– Официально все еще числюсь начальником службы безопасности в своей почти уже разорившейся конторе. Какие-то деньги капают, но мало. А подрабатываю курьером.

– Кем?!

– Господи, в каком мире ты живешь? – сердито спросил Стас. – Вот они, рублевские миллионеры! В упор не видят муравьев, которые привозят им все, от зубных щеток до мраморных статуй в их элитные сады.

Служба доставки сейчас одна из самых востребованных. Там полно вакансий. Я работаю на своей машине. Это не основная моя работа, но в случае надобности я могу напрячься и взять побольше заказов. Вчера, к примеру, с пяти вечера до девяти я заработал чистыми две сто. Две тысячи сто рублей, если ты не расслышала, – четко повторил Стас. – Но не всегда бывают удачные дни. Пробки, чтоб их!

– Я поняла. Но у меня нет для тебя работы. Разве что садовником.

– Я согласен!

– Стас, сейчас зима.

Надо расчищать снег на участке.

– И это сойдет. Но вообще-то я рассчитывал на твоего мужа, – вкрадчиво сказал Стас. – Он не может меня пристроить обратно?

– Куда? В органы?

– Ну да. Люба, я нахлебался. Частному бизнесу хана. Хорошо сейчас только на госслужбе. И я готов опять впрячься, за хороший паек и кучу льгот. Люба, клянусь, я изменился! Я буду шелковым!

– Но работа в полиции не лежит у Алексея в кармане.

– Ты хотя бы поговори с ним.