Любить нельзя помиловать

Ну какому мужчине не лестно, если его считают неотразимым для женского пола? Когда его вербуют для столь почетной миссии: спасения бедного ребенка? Когда говорят, что женщина, которой он должен только слегка подыграть, очень хорошенькая?

«Самодовольный осел!» – с удовлетворением отметила Вера, увидев, что предмет ее мечтаний проглотил приманку. – «Так тебе и надо!»

– Я дам тебе денег, – пообещала она, – на поход в ресторан. И на подарок. Мне ничего не жалко ради спасения бедного ребенка.

– Я и не знал, что ты такая сердобольная, – кажется, на этот раз он удивился сильно.

– О, ты еще много обо мне не знаешь! – коварно пообещала Вера.

– Честное слово, я заинтригован. И когда мне приступить к обольщению Наденьки?

– Я вас вскоре познакомлю. Пойми, все должно выглядеть правдоподобно. Она ведь пока еще замужем. Развод состоится… Недельки через две. Я должна найти повод. Может, устроить твой день рождения? Кстати, когда у тебя?

– Зимой.

– Ничего. Перенесем на лето.

– И как далеко я должен зайти? – осторожно спросил он.

– Как можно дальше. Лишь бы Наденька потеряла голову и осталась в Москве.

– Ну, хорошо. Я, разумеется, согласен.

– Давай тогда выпьем за успех предприятия.

Вера подняла свой бокал. Она старалась выглядеть веселой, довольной жизнью. А на самом деле ее колотила внутренняя дрожь. Клюнул на приманку, едва только услышав, что женщина молодая, хорошенькая и не надо на ней жениться, а только вскружить голову! И весело провести время.

Вера вышла из ресторана, невольно чувствуя себя чугунным ядром в стволе мортиры. Даже ноги налились приятной тяжестью. Никита сам поднес к пушке зажженный фитиль. Порох вспыхнул, ядру придалось ускорение. А теперь крушить все, ломать, вести безжалостную войну.

Она совсем потеряла голову, считая при этом, что полностью контролирует ситуацию. Но ей так хотелось отомстить и доказать всему миру, что права она, Вера Алмазова! Иначе ее теория об истинном устройстве мира просто смешна, а пустая, одинокая жизнь вызывает у людей только жалость. Нет, Вера не допустит, чтобы ее жалели.