Любовь и смерть всегда вдвоем

Надо дать ему это понять, быть может, он сам попросит помощи. Или признается: шучу, мол. Он или… она? Пауза. Неужели все?

«Все» было только до следующего вечера. Да, Люба долгое время даже не понимала, во что ввязалась. Но события развивались.

– Не читай, – коротко сказал Олег. И встал из-за компьютера. Люба сообразила: муж просматривал ее почту. Люба, кстати, пароль и не скрывала. Да его и нетрудно было вычислить.

Меж тем диалог с Ромео продолжался. И в этот вечер, и на следующий день. Люба побаивалась, но все равно хотела с ним общаться.

Быть может, из-за того, что он первым и единственным назвал ее глаза янтарными? Обычные карие глаза.

«Не думайте, что я про вас ничего не знаю. А вот вы плохо знаете собственного мужа. Пояснить?»

Она вздрогнула:

– Олег!

– Ну что еще? – Муж заглянул в комнату, лицо у него было недовольным.

– Я хочу, чтобы ты это прочитал.

– Делать мне больше нечего! Извини, Люба, но это обычные глупости, которых в Интернете полным-полно.

Молодежь забавляется. Могу поспорить, что твоему пылкому поклоннику лет пятнадцать.

– Не думаю. Это пишет не ребенок. Я все-таки психолог.

– Вспомнила наконец!

– Так что мне делать?

– Адрес сменить. Или не отвечать. И он отстанет.

– А как же визитки? Как же мои пациенты? Вдруг кто-то из них захочет прислать мне сообщение?

– На это есть телефон. Так что? Меняем адрес?

– Подожди.

– Не пойму: чего ты хочешь?

– Ты от меня ничего не скрываешь? Хотя глупо спрашивать.

Все скрываешь. Мы почти не разговариваем последнее время.

– Я просто забегался. Занял денег. Надо отдавать.

– Много? – сразу испугалась она.

– Много. Я тебе говорил, что хочу расширить дело. Пришлось рискнуть. И не говори теперь, что я от тебя все скрываю. Могу сказать больше: я занял деньги под квартиру. Под нашу квартиру.

– И что?

– Мы можем ее потерять.

Она пожала плечами:

– Но есть же еще моя квартира. То есть мамина, – она запнулась. И вдруг расплакалась.

Где-то находим, а где-то теряем. Любина мама словно ждала известия о том, что у нее будет внук. И тут же начала угасать, тихо, стараясь никого не беспокоить. Болела до этого много и часто, но держалась и о своих страданиях не говорила. Убедившись же в том, что единственная дочь вполне счастлива в браке и ее есть на кого оставить, призналась в том, что у нее неоперабельный рак. Два месяца назад она умерла, Люба – единственная наследница.